Удар получился чудовищный. На мгновение Родиону показалось, что обломки ребер разом перемешались с кишками. Отброшенный к стене, он закашлялся. А коротышка, снова подпрыгнув, сменил ногу. Он, как хороший боец, одинаково бил и с правой, и с левой, только вместо кулаков пользовался ногами, обутыми в тяжелые ботинки на высокой шнуровке. Сейчас он метил в голову, и при хорошем ударе наверняка проломил бы височную кость.

Говорят, в такие мгновения перед глазами проходит вся жизнь. Куда, к черту! Род видел только приближающийся к нему ботинок. И в последний момент, преодолев сковавшую тело боль, успел наклониться. Только подошва чиркнула по волосам. По инерции Краба чуть развернуло, и прежде чем он снова смог привести в действие свой чудовищный маховик, Родион ударил два раза с таким интервалом, что два глухих удара слились в один.

Коротышка упал, но тут же перекувырнулся и снова оказался на ногах. Родиона прошиб холодный пот — коротышка казался неуязвимым, как огромный резиновый мяч, по которому сколько не лупи, все равно не свалишь. Но только заметив, что тот ловит ртом воздух, Родион решил, что этот мяч в ближайшие несколько секунд прыгать не будет, подождет, пока восстановится дыхание. Значит, пора использовать главное преимущество — длину рук. И ринулся в атаку.

Некоторое время они метались по комнате. Краб уворачивался так ловко, что кулаки практически его не касались. Впрочем и сам он не мог войти в ближний бой и использовать свои короткие руки. Родион не давал ему отдышаться и приготовиться для новых прыжков. Но чувствовал, что и сам устает, причем устает немного быстрее, чем его противник. Попробуй столько времени молотить воздух.

Наконец Род шагнул вперед и нанес мощный неуклюжий удар, от которого коротышка легко уклонился. Сделал вид, что с трудом сохраняет равновесие. Это сработало. Решив, что перед ним теперь легкая добыча, коротышка не стал отступать, увертываясь с ловкостью, которую он до этого демонстрировал, а рванулся вперед, стараясь поднырнуть под руку. Надо было заканчивать бой, и, причем, заканчивать одним ударом, понимал Родион. Второй раз противник не купится на уловку, а скорее всего снова станет прыгать с быстротой кошки, нанося удары ногами.

Перехватив кольцо наручников, которые болтались у него на руке, он молниеносно ударил этим своеобразным кастетом коротышку в голову. Раздался сухой отчетливый звук, словно столкнулись два бильярдных шара. Коротышка взвыл, покачнулся и завалился навзничь.

Родион замер, ожидая выстрела. Он совсем забыл про бесплатного зрителя, который держал его под прицелом. Теперь тому ничего не остается, как уровнять шансы участников поединка.

Но выстрела не последовало. Родион повернул голову. В комнате остались только они двое. Исчезли и Руслан, и Светлана. Видимо, бритоголовый решил не дожидаться, чем все кончиться.

Коротышка лежал на спине, широко раскинув руки. На лбу у него вздулся багровый рубец, но крови не было. Похоже, коротышка обладал шкурой бегемота.

Родион наклонился и пощупал пульс. Потом пробормотал вполголоса:

— Этот все равно ничего сам не скажет. Не пытать же его?

Он обыскал карманы, достал связку ключей от квартиры и маленький ключ от наручников. Снял с запястья наручники и отшвырнул их в сторону, а связку ключей сунул обратно в карман коротышке. Потом открыл бумажник:

— По-моему, это будет справедливо, — снова пробормотал он и взял часть денег, не глядя. Вложил бумажник в руку лежавшего на полу мужчины, сходил на кухню, набрал в чашку холодной воды, вернулся и вылил воду на лицо коротышке. Тот вздрогнул и засопел.

Родион не стал дожидаться, пока Краб придет в себя. Он ушел, притворив за собой дверь.

На улице Род закурил, и некоторое время стоял у подъезда, затягиваясь и выпуская дым через ноздри.