Глава 4

Кровавый орел

Лилит проснулась в объятиях мужчины, чувствуя, как его пальцы нежно касаются ее бедра. Что она испытывала? Удовольствие, признательность... и одиночество. Внимание к ней возвращало Лилит в сон, который разворачивался так долго, насколько хватало ее памяти, – в сон про полдень в том месте, где царило совершенное счастье. В этой части своего сна она уходила в тень цветущих деревьев, а мужчина, задержав ее на мгновение, дотронулся пальцами до ее щек и вытер слезы. «Только на час», – сказал он. Когда она в этом сне слышала его волнующе глубокий голос, в ней вновь загорался угасший огонь страсти. Как раз в этот момент она услышала: «Только на час». Этот час растянулся на целые эпохи.

– Ты – цветок моей страсти, – прошептал ей в самое ухо мужчина в поэтическом экстазе на витиеватом арабском языке.

И в это же мгновение всплыл беззвучный ответ: «А ты мой обед». Лилит взглянула на него: да, в прежние времена лица у них были проще.

– Ибрагим, – выдохнула она, – люби меня.

И он любил, о, он действительно ее любил, стараясь доставить удовольствие, то ускоряя, то замедляя свой ритм, пытаясь увидеть проблески наслаждения в ее глазах. Мужчина доставил ей удовольствие, достаточное для того, чтобы испытать самое непривычное для нее чувство – глубокое сожаление.

Лилит даже чувствовала к нему нечто вроде нежности. Он пел протяжные песни, рассказывал ей о быстротечной юности среди верблюдов, хвастался своими маленькими слабостями: часами, черным «деловым костюмом», который лежал у него в сумке: «Я бизнесмен. В Каире меня уважают. Я должен носить такой костюм».

Властительница чувствовала, как мужчина наполняет ее, видела, как его глаза начали мерцать, когда он испытал «малую смерть». После оргазма Ибрагим навалился на нее, и ощущение его веса доставило ей наслаждение. Но Лилит наслаждалась им не физически. Это чувство – поразительная правда! – таилось у нее в сердце.

Тяжело дыша, мужчина перевернулся на бок.

– Ох... Тебе было так же хорошо?

Ничего подобного он не испытал бы с обычной женщиной, но Лилит не стала распространяться на эту тему. Она повернулась и поцеловала его в губы.

Уже давно Властительницу перестали интересовать особенности жертвы. Она предпочитала, чтобы ей приносили жертву завернутой в полотно так, что она не могла даже пошевелиться. Лилит видела только шею, чувствовала лишь вкус крови, высасываемой сквозь тщательно очищенную кожу. Однако сейчас ей не хотелось заполучить Ибрагима столь бесцветным способом. Пусть все будет по-старому – с чарующей нежностью, даже со сладким уколом сожаления. И при этом она будет смотреть в его темные сверкающие глаза. Он ведь получил от нее такое удовольствие, был ей так благодарен! Пожалуй, трапеза подождет еще чуть-чуть. А если она потеряет слишком много сил, то всегда может просто повернуться к нему и взять его кровь. Для этого потребуется всего одно мгновение. Лилит положила пальцы на его сонную артерию.

– Бум-бум, – сказала она, вторя ударам сердца. – Бум-бум.

– Что ты ощущаешь?

– Твою кровь.

Он откинулся на спину и беззвучно засмеялся, его борода подпрыгивала, лицо передергивалось от наслаждения, которое одновременно было и болью.

– Я не очень хороший мусульманин, – сказал Ибрагим – Я плохой египтянин.

– Ты очень часто говоришь об этом. Что значит быть хорошим мусульманином?

– Он не должен прелюбодействовать. И хороший египтянин не будет связываться с джинном, чтобы не навлечь несчастья на себя и свою семью.

– Ты думаешь, что я демон?

Мужчина усмехнулся.