Грифоны — одна из доминирующих форм жизни энтропийной пустыни. Эти крылатые хищники вели довольно странную жизнь. Раскормленные до неприличных размеров самки высиживали в гнёздах яйца, пока поджарые самцы таскали им добычу. У последних на охоту явно чисто спортивный интерес. Такое ощущение, будто они соревнуются, у кого гора еды около гнезда больше. Холостяки так и вовсе строят гнездо, складывают добычу и ждут, пока какая-нибудь самочка на них клюнет.

Из-за лютой жары основная охота у грифонов проходит в утренних сумерках и на закате. Пустыня в это время оживает. Из-под песков показываются змеи, песчаные черви-гиганты, жуки и растения, собирающие росу. В общем, как я и думал, останься мы на поверхности, не продержались бы и часа. Уж больно много тут водится плотоядных монстров.

После наблюдения за утренней охотой стало ясно, что днём из своих гнёзд улетают только грифоны, помешанные на охоте, и одинокие самцы. Собственно, на этом разведку мы и прекратили.

— Здесь нет других хищников, — озвучил я, пожалуй, самое важное наблюдение. — Ни летающих, ни ползающих, ни бегающих. Поэтому самки такие… крупные.

— Да я столько не выпью! — Чибик-ус с ужасом глянул на бледного Лютика. — Ага, ушастый… Вижу, ты тоже. Видал их ляхи? Эти курицы-переростки сами летать уже не могут. Пешком с горы спускаются, чтобы воды попить, кошмарят мелких грызунов и потом ползут обратно.

Эльф, прикрыв рот рукой, торопливо отбежал от лагеря. Наблюдение за самками грифонов наградило его новой психологической травмой.

— Самцы-чемпионы, — Кейо, усмехнувшись, указала на край острова. — Те, что днём уходят на охоту, поголовно магистры [4] и старшие магистры [5]. Жара им не помеха. А самцы-одиночки это ветераны [2]. Сторожить гнёзда остаются только учителя [3]. Видимо, у них есть некое видовое разделение по рангам, занятости и правом на размножение. Я это к тому, что если мы и впрямь захотим забрать яйца грифонов, надо делать это днём. Тогда риски меньше.

Наш второй длинноухий целитель Фионтар тяжело вздохнул.

— Люди! Вас… то есть нас в открытом бою сомнут за считаные секунды. Вы их клювы видели? Они ими себе пещеры выдалбливают прямо в скалах.

— Чвии-и-и, — Гуйх кивнул. — Хороший орк, живой орк. Нужен отвлекающий манёвр. Наш вождь всегда так делает, когда охотимся на речных крокодилов.

— Безопасный «отвлекающий маневр», — добавил я важное уточнение. — Как верно заметила Кийо, мы имеем дело со стаей. Если случится большой взрыв, на него сбегутся только самцы.

— Пхе! Делов-то! — Чибик-ус, довольно улыбаясь, провёл ладонью по ирокезу. — Значит, надо этих куриц бройлерных напоить. Эй, девочка-алхимик…

— Какая я девочка⁈ — вспылила Кийо, зайдясь краской. — Мне двадцать восемь

— А мне пятьдесят два, — Гном довольно оскалился. — Все вы, короткоживущие, на этот прикол всегда ведётесь. Давай мы с тобой на пару бухлишко сварим? Не для себя, а для дамочек-грифонов. Такое, чтобы пахло как божественная амброзия и по мозгам било как кувалда. На предыдущем острове нам чуток времени не хватило. Но тут-то есть где развернуться!

На том и договорились. Нормальный источник воды на этом летающем острове всего один — водоём диаметром пару сотен метров. Вокруг него расположены скалы, на которых гнездятся грифоны.

Весь световой день мы, как партизаны, собирали ингредиенты и мастерили самодельный самогонный аппарат. В ход пошла «Пласталь», все запасы посуды из моих пространственных колец, «Мягкий камень». Целитель Фионтар занялся ускоренной ферментацией… короче, делал так, чтобы брага быстрее забродила. Бард Лютик оказался весьма способным аэромантом.