Это как посмотреть. В теории, на небесном сёрфе можно попытаться осилить тот же путь в разы быстрее. Но у меня нет навигационных карт.

Чибику-ус махнул флягой вояке.

— Слышь, краснобородый. Пить будешь?

— Конеш буду, — Калхер довольно заржал. — Где ты видел гнома, отказывающегося от спиртного?

— Ну наконец-то! — Чибик-ус, улыбаясь, как сумасшедший, провёл рукой по своему ирокезу. — Я с этими дылдами-трезвенниками чуть с ума не сошёл! Гляди, чё есть, краснобородый. Это амброзия с Летающих Островов. Градус такой, что от неё даже грифоны окосели…

Пока гномы разговаривали о спиртном, я снова и снова пытался вызвать Валеру. Почему я смог его вызвать в Зале Наград и в мире Флоранов, а потом не получилось сделать то же самое в пустыне? Вот и сейчас я его зову и чувствую, что отклик проходит. Власть уменьшается по чуть-чуть, но эфир не расходуется на материализацию.

Напрягая все силы, вкладываю всю Власть в призыв. Воздух вокруг меня задрожал, из носа фонтаном хлынула кровь и пролилась на пол. Впервые на моей памяти призыв Валеры вызывает такие проблемы со здоровьем.

*Взум-м-м*

Запасы эфира в тот же миг упали в ноль. Камень под ногами вытянул из меня все силы. Ещё и по дну запасов поскрёб, проверяя, не осталось ли ещё где-то капельки эфира? Пусто! А ведь я полностью восполнил эфир за счёт поглощённых тел доплеров. Думал, с эльфами будет второй раунд разборок.

Смотрю на руку, а Валеры нет. Что с ним вообще творится?

— Ше-е-е-еф! Ик! — громогласный голос булыжника донёсся с потолка. И я, и гномы задрали голову. Здоровенная бровастая морда заняла практически всё доступное пространство. — Ты каким-то маленьким… ик!.. стал?

— Валера? — самому не верится в то, что вижу. — Ты каким чудом с потолком слился? Да ещё и вымахал до размеров самосвала. Знаешь… такого большого, который в карьерах камни возит.

— Ну так ты, ик… звал, и я пришёл, — икнув, бровастый сотворил из части потолка руки и протёр каменный рот. — Дядька Железкин на меня какой-то шлем нацепил. Тётя Нерея плакала и какую-то сбрую из кожаных полосок нацепила. Ещё типы из Шаолиня приходили и бумажных амулетов на меня на… ик… навесили. Сказали, что с тобой пока никак нельзя общаться. О-о-опасно, говорят. Дядь Железкин тогда сильно-сильно загрустил. Там все офицеры пить начали. Ра-ма-нафт ругается с Ассоциацией из-за ордера на арест. Чего-то там такое, ик… Я слов не разобрал.

Раманафт — это, видимо, княжич Романов. Но, чёрт возьми, что там творится? Шлем — это, видимо, охранный контур, защищающий от моего зова. Кожаная сбруя — это для запирания души в теле. Бумажные амулеты — это те же артефакты из даосизма. Скорее всего, для помех в астрале, не дающих Валере меня услышать. Но опять же… какого клятого, засунутого в причинное место, хрена творится на Земле? Я им тут, понимаете ли, ценные знания из другого мира приношу, а они моего Валеру в клетку запирают.

— Мужики на «Суворове» собрались, — бровастый снова икнул. — Дядька Лазуренко всё кричал, что «плевать хотел на контракты». А ещё: «я скорее под трибунал пойду и корабль в МорФлот отправлю, чем такой приказ выполню».

Звизде-е-е-ц! Это что же за приказ такой? Капитан «Ивана Рогова» своё десантное судно за свой плавучий дом считает. У него вся семья пропала вместе с Москвой.

— Довлатов, — Чибик-ус сглотнул, с шоком в глазах глядя на потолок. — Камень! Я же… я же трезвый, чтобы такое видеть…

— Тихо! — шикнув на гнома, снова смотрю на Валеру.