– Вряд ли это можно назвать свиданием, – возразил Гаррик. – Отец, мне не нравится, когда со мной разговаривают словно с ребенком!

– Так не веди себя как ребенок! – отрезал граф. – Соблазнять вышеупомянутую леди под самым носом у сэра Джона?! Что может быть возмутительнее? Только не говори, что я не прав! Не принимай меня за выжившего из ума старика!

– Возмутительнее? – усмехнулся Гаррик. – Кого это возмутило? Во всяком случае, не меня.

Игнорируя оскорбительное замечание сына, граф продолжал:

– Я видел вас обоих. Совершенно очевидно, что она не хочет иметь с тобой никаких дел. К счастью, леди Эшберн в отличие от большинства женщин обладает здравым рассудком. Я своими ушами слышал, как она отказывалась встречаться с тобой. Зачем так настаивать? Оставь ее в покое. В этом городе найдется немало женщин, готовых по первому зову броситься тебе на шею. Хочешь, я сам подберу тебе темпераментную красотку?

Граф заговорщически улыбнулся сыну, но тот был вне себя от бешенства.

Во-первых, он был взбешен отказом Оливии, а во-вторых, что бесило его еще больше, свидетелем этого отказа стал его отец!

– Не стоит беспокоиться. Вы и понятия не имеете, какую именно женщину мне надо, – процедил он наконец сквозь зубы.

– Ты мужчина в полном смысле этого слова, и я прекрасно понимаю, что именно ты хочешь от женщины, – саркастически улыбнулся граф. – Кстати, если уж я видел тебя вместе с леди Эшбернэм, то и другие гости тоже могли заметить вас вдвоем. Уверен, ко времени окончания вечеринки сэр Джон будет полностью осведомлен о твоем заигрывании с леди Оливией. Неужели ты сам не понимаешь? К чему такое безрассудство? Или ты снова хочешь мне досадить?

– Отец, я с самого начала был категорически против этой помолвки, но вы шантажировали меня и принудили к ней! Будь моя воля, я давно бы уже плыл на Барбадос.

– Я никогда тебя не шантажировал! – произнес граф таким тоном, что казалось, он и сам верит в правдивость своих слов.

Гаррик решил не продолжать бессмысленный спор, пусть отец думает что хочет.

Граф Стэнхоуп довольно улыбнулся, приняв молчание сына за согласие. Оба медленно направились к дому.

– Гаррик, когда выполнишь свой долг, ты сможешь снова вернуться на свой остров, если тебе этого так хочется, – примирительным тоном сказал граф. – А свою беременную жену оставишь на мое попечение.

– Нет, – решительно возразил Гаррик, усилием воли заставляя себя понизить голос, потому что на них с графом уже оборачивались любопытные, – я не могу вам обещать, что уеду на Барбадос без своей жены. Я сделаю так, как сочту необходимым!

С этими словами Гаррик развернулся и скрылся в толпе гостей.

Войдя в дом, Оливия все еще дрожала от волнения. В висках стучало, она была в полной растерянности. Гаррик де Вер действительно оказался непростым человеком. Он был слишком настойчив, прямолинеен и даже жесток!

Перед столовой она замедлила шаг. Гости вовсю нахваливали разнообразные закуски, но Оливия не чувствовала голода, потому что была слишком потрясена случившимся. Нет, она никогда не станет его любовницей, несмотря на сильное и безотчетное к нему влечение. Заливаясь горячим румянцем, Оливия стала усиленно обмахиваться веером. Должно быть, он принял ее за легкодоступную женщину. У нее бешено заколотилось сердце при воспоминании о том, как откровенно она выражала свою страсть и блаженство. Веер в ее руках замелькал чаще. Нет, ей не следует даже думать об этом! Ее сочувствие к виконту оказалось слишком опасным для нее самой.