– Здравствуй, брат! – сказал Лайонел, словно не замечая написанного на лице Гаррика неприязненного удивления. – Если бы ты столь поспешно не покинул Лондон, то успел бы узнать, что и я собирался съездить в родовое поместье.

Он оценивающим взглядом окинул вестибюль и задумчиво протянул:

– Да, давненько я здесь не был. А ведь с этим домом у меня связано столько приятных воспоминаний…

– Значит, ты тоже собирался в Стэнхоуп-Холл? – саркастически переспросил Гаррик.

– Да, а что тут удивительного? Отец сам предложил мне съездить осмотреть родовое поместье, – пожал плечами Лайонел.

– Не думай, что сможешь обмануть меня, – скрипнул зубами Гаррик. – Ты следил за мной.

– С какой стати? – возмутился Лайонел. – Что за нелепость?

– Пока не знаю, зачем тебе это понадобилось, но рано или поздно узнаю, и тогда…

– Я приехал, чтобы осмотреть мое родовое поместье, – с нажимом повторил Лайонел, словно разговаривая с глухим.

– Мне все равно, я намерен вернуться на Барбадос.

Сейчас Гаррик искренне хотел вернуться на свой остров, полагая, что со временем они с Оливией забудут друг друга и у Арлена больше не будет повода издеваться над своей женой.

– А твоей невесте известно, что ты собираешься жить на Барбадосе?

– Тебя это не должно волновать, – резко ответил Гаррик.

– Послушай, брат, – вздохнул Лайонел. – Я приехал сюда не для того, чтобы заниматься слежкой, и, уж конечно, не за тем, чтобы ссориться с тобой по любому поводу. Что бы ты ни думал обо мне, мы все же одна кровь, одна плоть.

Гаррик смотрел в его немигающие голубые глаза и никак не мог понять, правду он говорит или нет.

– Давай начнем все сначала. Будем друзьями! – добродушно улыбнулся Лайонел, протягивая руку брату.

Тот молча смотрел на протянутую ему руку, но что-то мешало ему пожать ее. Его одолевали подозрения.

– В детстве мы были лучшими друзьями, – напомнил ему Лайонел.

– Но мы уже давно не дети, – натянуто улыбнулся Гаррик.

Лайонел медленно опустил руку и перестал улыбаться.

– Ну что же, пусть будет так, как ты хочешь, – огорченно проговорил он и направился к двери. Проходя мимо Гаррика, он словно невзначай добавил: – Боюсь, обедать тебе придется одному.

– Ничего, мне не привыкать, – парировал тот, мысленно благодаря небеса за то, что ему не придется проводить вечер в обществе самозванца.

Уже в дверях Лайонел остановился и с едва заметной улыбкой произнес:

– Я сегодня приглашен на обед к Арлену и его прекрасной супруге, поэтому сейчас же отправляюсь в Эшбернэм.

К обеду Оливия оделась с особой тщательностью, поскольку Арлен предупредил ее о том, что за столом будет гость.

При одной мысли об Арлене Оливию буквально начинало тошнить. В конечном итоге он оказался неспособным на половой акт, но поначалу все же пытался изнасиловать ее. Когда же он понял, что эрекции ему не добиться, в его глазах запылала такая ненависть, что Оливия испугалась за свою жизнь. Она закрыла глаза, приготовившись к самому худшему, но Арлен с громкими проклятиями выбежал из ее спальни.

В ожидании, когда ее позовут к обеду, она подошла к зеркалу и снова, в который уже раз, ужаснулась. Никакие румяна не смогли придать ее лицу живой цвет, а пудра нисколько не скрывала ни темных кругов под глазами, ни огромного синяка на скуле.

Она специально надела бледно-сиреневое платье с длинными, отделанными пышными рюшами рукавами, чтобы скрыть страшные синяки на запястьях.