– Ты не только шлюха, но и отъявленная лгунья! – прошипел он. – Таких совпадений не бывает! Ты спишь с моим врагом, черт бы тебя побрал!

– Нет, – слабо попыталась возражать Оливия. – Почему… почему ты его так ненавидишь?

– И ты еще спрашиваешь?! – взвился Арлен. – После того что он сделал с моей сестрой?!

– Я не понимаю тебя, Арлен, – едва дыша, проговорила она.

– Этот ублюдок соблазнил ее, когда ей было всего пятнадцать! – прорычал он, продолжая держать жену за волосы. – Он опозорил ее, а потом отказался жениться, и весь Лондон судачил об этом, да и теперь судачит!

Оливии трудно было дышать. Вцепившиеся в волосы руки мужа причиняли сильную боль. Но главное, что слова Элизабет оказались ложью. Из глаз хлынули слезы боли и радости одновременно.

– Он и тебя изнасиловал? – неожиданно предположил Арлен. – Если так, я убью его! Ты же знаешь, я отлично владею шпагой! Я буду защищать твою честь и убью его!

– Нет, не надо, – прошептала Оливия, стараясь отвлечь мужа от мысли о дуэли. – Арлен, поверь мне… Мы с Анной спали в одной постели. Мы вынуждены были остановиться на ночлег в Стэнхоуп-Холле из-за грозы и ливня…

Арлен неожиданно навалился на нее, одной рукой по-прежнему прижимая ее голову к полу, и рывком приподнял другой все ее юбки. Оливию парализовал страх. Неужели он собирается насиловать ее?!

– Нет! – закричала она. – Не надо! Только не так!

– Это почему же? Ты шлюха, и я буду обращаться с тобой как со шлюхой! Если я позабочусь о том, чтобы унять твой зуд между ногами, ты перестанешь думать о Кэдмоне! – заорал Арлен и грубо вцепился пальцами в ее лоно.

Оливии хотелось кричать от боли и унижения, умолять мучителя о пощаде, но она лишь тихо плакала, дрожа всем телом от страха и отвращения.

– Мамочка, что случилось?

Услышав голос дочери, Оливия вздрогнула и увидела стоявшую в дверях спальни Анну. Какое счастье, что она не видит весь этот кошмар!

– Мама, что он с тобой делает?! – тревожно воскликнула девочка, делая шаг по направлению к Оливии.

– Все в порядке! – громким фальцетом ответила Оливия. – Ступай в свою комнату!

Анна не торопилась выполнять приказание матери, и та пронзительно закричала:

– Делай, как я тебе велю! Ступай к себе!

Анна не двигалась с места.

Тогда Арлен медленно поднялся с пола, отпустив жену, которая тут же поспешно одернула бесстыдно задранные юбки, и повернулся к дочери. В его глазах мелькнул какой-то дьявольский огонек…

– Арлен! – предостерегающе воскликнула Оливия.

В следующее мгновение в комнате появилась бледная как полотно мисс Чайлдс. Схватив Анну за плечи, она быстро увела ее и с силой захлопнула за собой дверь.

Оливия с облегчением вздохнула, но радость ее была кратковременной. Арлен снова повернулся к ней, и глаза у нее закрылись от ужаса.

Спешившись, Гаррик передал поводья подбежавшему слуге и, погруженный в мрачные раздумья, зашагал к дому.

Было уже за полдень, стоял погожий летний день. Настроение у Гаррика было хуже некуда. Его мучила необъяснимая тревога за Оливию, он даже не спал ночью. Несколько раз он порывался сесть в седло и отправиться в Эшбернэм, но всякий раз его останавливал голос разума.

Войдя в вестибюль, Гаррик снял перчатки и вдруг услышал чьи-то знакомые шаги. Встревоженно обернувшись, он увидел шедшего к нему навстречу… Лайонела. Он широко улыбался Гаррику.

– Здравствуй, брат! – сказал Лайонел, словно не замечая написанного на лице Гаррика неприязненного удивления.