– Значит, ты не веришь ему?

– Я даже не знаю, верить ему или не верить.

– Что случилось в городе? Что заставило тебя приехать в Эшбернэм? Ведь ты приехал сюда не только потому, что соскучился по мне? – спросила Оливия, беря его за руку.

– Ты чертовски проницательна! – искренне удивился Гаррик. – Мне надоели бесконечные пересуды и шепот за моей спиной. Лайонел, Стэнхоуп, наследство и прочее.

Оливии захотелось утешить его, словно перед ней стоял не взрослый сильный мужчина, а маленький несмышленыш. Погладив его по щеке почти материнским жестом, она спросила:

– Значит, ты сбежал из Лондона в Стэнхоуп-Холл?

– Да, и решил сразу же заехать в Эшбернэм, чтобы повидаться с тобой. – Он пристально взглянул ей в лицо. – Я беспокоюсь за тебя. Арлен – человек непредсказуемый…

– И очень жестокий, – закончила за него Оливия.

– Так зачем ты живешь с ним? Уйди от него! – взорвался Гаррик.

– Он никогда меня не отпустит! – горько воскликнула Оливия. – К тому же я должна заботиться об Анне!

– Об Анне? – недоуменно переспросил он. Оливия поняла, что скрытый смысл ее слов так и остался для него неразгаданным.

– Как долго ты пробудешь в Стэнхоуп-Холле? – спросила она, растирая ломившие виски. – Мне надо все как следует обдумать.

– Я сам не знаю, сколько пробуду в поместье. А что именно ты намерена обдумывать, Оливия?

Она молча подняла на него огромные глаза, исполненные любви и печали.

– Ты будешь думать о том, как уйти от своего мужа? – с надеждой спросил Гаррик, делая шаг ей навстречу.

– Нет… Да… Не знаю! – отчаянно воскликнула она. – Встретив тебя, я узнала, что такое любовь, и теперь стою на опасном распутье…

– А разве я не стою на распутье? – вырвалось у него. – Я вообще не хотел возвращаться в Англию! Меня вполне устраивала жизнь на Барбадосе, и я никого не просил о встрече с тобой, Оливия! Точно так же я никого не просил, чтобы в Лондоне появился человек, претендующий на место моего давно погибшего и всеми оплаканного брата!

– Я знаю, что все это свалилось на тебя словно снег на голову, – сочувственно промолвила Оливия. – Но и моя жизнь до встречи с тобой вполне меня устраивала. Она была простой и ясной, в ней были покой и умиротворение.

Оба замолчали. Где-то совсем рядом призывно замычала корова, запела нехитрую песенку какая-то птаха, тихий ветерок шевелил листву раскидистых дубов.

– А теперь? – тихо спросил Гаррик, первым нарушая молчание. – Теперь какой ты видишь свою жизнь?

– Я в полнейшей растерянности, – призналась Оливия. – Покоя и ясности больше нет, вместо них появились смятение, страх и…

Она запнулась, не в силах подобрать нужное слово.

– И что еще? – настойчиво повторил Гаррик, не сводя с нее глаз.

– Радость, волнение, – произнесла она, и глаза ее наполнились слезами. – Встречи с тобой приносят мне… счастье, Гаррик.

Нежно коснувшись ее щеки, он тихо произнес:

– Ты говоришь так, словно признаешься в любви…

– Так и есть, – прошептала Оливия, бросаясь к нему в объятия.

– Но ты мне не все сказала, – с ласковой укоризной произнес Гаррик.

– Да, не все, – призналась она, зачарованная его низким бархатистым голосом.