Но Ксения недолго нежилась в одиночестве, наслаждаясь просмотром французской мелодрамы. Где-то через час ход ее мыслей нарушил телефонный звонок. В других комнатах никто трубку брать, видимо, не собирался, и Ксюша, чертыхнувшись, потянулась к аппарату.

— Привет, — раздался в трубке приятный мужской баритон.

— Добрый день, — вежливо отозвалась Сорока.

— Будьте добры, Ксению.

— Это я, — ответила уже совсем ничего не понимающая Ксюша.

— Привет, Ксю, уже меня не узнаешь?

— Вадим, ты, что ли? Вот уж действительно, богатым будешь. А Олега нет, он в лес свинтил.

— А я в курсе. Чем сегодня вечером занимаешься?

— Да вообще-то ничем. Я только что из гостей вернулась, вот сижу, кино смотрю.

— А как насчет прогулки по городу? Мороженое и йогурты за мной.

— Почему бы и нет? — ответила вконец ошалевшая от всего происходящего Сорока.

— Отлично, тогда встречаемся через полчаса у метро. — И Вадим положил трубку.

У Ксении внутри все кипело. Да, она понимала, что все это не просто так. С другой стороны — ну и что? Да гори все синим пламенем! Барс ее бросил, ушел развлекаться в одиночку, почему бы и ей не сделать то же самое?

Бросив взгляд на часы, Сорока вышла из оцепенения. У нее в запасе всего двадцать пять минут! И Ксюша лихорадочно принялась делать макияж. Очень кстати оказалась новая тушь, которая зрительно удлинила Ксюшины ресницы чуть ли не в два раза и сделала ее глаза похожими на звезды. Дорогая помада с «несмываемым эффектом», которую Ксении великодушно отдала Оксанка (ей не подошел оттенок), окрасила губы Сороки в экзотический коричневый цвет, который здорово гармонировал с загаром, шоколадными тенями для глаз и даже с россыпью веснушек. Затем девушка буквально с разбегу влетела в свои любимые джинсовые шорты с кружевными оборками (дикое сочетание, но Ксению оно весьма устраивало), схватила с полки кожаный рюкзачок и, побросав в него расческу, кошелек, косметичку, пулей вылетела из квартиры.

Пока Сорока добиралась до метро, в ее голову лезли самые дикие мысли. Сердце колотилось, как у загнанного зайца, но ожидание какого-то чуда не покидало ее. «Смешно, вроде уже взрослая женщина, замужем, а бегу на встречу с Вадимом, как сопливая девчонка на первое свидание. Тем более что это не свидание. Ну, погуляем мы с ним по городу, наболтаемся о всякой всячине. И что из этого? Хотя непонятно, почему Вадим пригласил именно меня? Ни за что не поверю, что у него нет девчонки, а то и двух-трех. На монаха он совершенно не похож. Хотя в конце концов, что я из-за этого так переживаю?» На память Сороке пришли слова из песни Розенбаума: «Любить — так любить, гулять — так гулять, стрелять — так стрелять!» И она, улыбнувшись своим мыслям, тряхнула гривой каштановых волос, которые против своего обыкновения не убрала в прическу, а оставила свободно развеваться на ветру.

Такой ее и увидел Вадим — радостной, улыбающейся, летящей по утомленной жарой улице со смешным рюкзачком за спиной. Сорока его еще не заметила, и Вадим смог вдоволь налюбоваться гибкой девичьей фигуркой. Ксюша подошла к выходу из метро и вопросительно огляделась вокруг, потом бросила взгляд на часы. Вадим осторожно подошел к ней сзади и мягко обнял за плечи.

— Ой, как ты меня напугал!

— Привет, малыш!

— Привет!

— Ну что, пошли?

— Идем!

И они, взявшись за руки, шагнули в прохладу вестибюля.

Сорока потом с трудом могла вспомнить, чем они занимались и где побывали в тот вечер.