Мысли Сороки в этот момент путались и скакали с одной темы на другую. Барс, Вадим, Майка, измена мужу, яркий секс… Ноги сами несли ее к метро, сами выбирали путь к дому, а голова гудела как пчелиный улей. Но одна и та же фраза навязчиво всплывала снова и снова: «На войне как на войне». Да, начинается война. Но что будет, если она ее выиграет? Можно, конечно, попытаться загнать Олега под каблук, но, честно говоря, Сороке никогда не нравились слабые или забитые мужчины. При мысли о том, что Олег будет просить у нее разрешения пойти в лес или на день рождения, а она строгим голосом будет требовать, чтобы он вернулся не позже стольких-то часов, на душе стало муторно. Попытаться достичь некоего равноправия в отношениях — еще куда ни шло. Хотя о каком равноправии можно говорить? «Сегодня твоя очередь гулять, а завтра моя»? Чушь собачья, даже думать противно. Это уже не семья, а законченный бардак. Пришла коротенькая, гнусная мысль: «А зачем мне вообще нужен Олег?» Сорока прогнала ее от себя. Она слишком измучена, чтобы думать об этом. Она вообще не хочет думать о чем-либо, по крайней мере сейчас.

Когда Барс вернулся домой, Сорока уже спала. Матушка ядовито поставила его в известность, что его благоверная две ночи подряд не ночевала дома. «Фигня, наверняка у Майки зависала, ей больше и пойти некуда», — подумал Олег. Но подлая тень сомнения, посеянного словами родительницы, не давала ему расслабиться и блаженно растянуться рядом с Ксенией. «Тьфу, черт», — ругнулся он про себя и, несмотря на позднее время, набрал Майкин телефон.

— Привет, Машка, не разбудил?

— А, это ты, Гориевский. Еще не разбудил, но вполне мог бы.

— Тут такое дело. Ксюха дрыхнет без задних ног…

— Еще бы ей не дрыхнуть. Мои предки на даче никому скучать не дают. Полив, прополка…

— А, тогда понятно. Ну ладно, извини за поздний звонок, бывай.

И, довольный своей прозорливостью, Олег нырнул под простыню. Все-таки лес, конечно, хорошо, но теплый туалет и свежую мягкую постель ни на что не променяешь! Еще через пять минут в комнате раздался его звучный храп.

Через два дня Ксюша встретилась с Майкой. Они решили пойти на пляж, а заодно и поговорить обо всем, что произошло. Сорока рассказала все от и до, словно пересказала историю какой-то чужой жизни. Никаких чувств на ее лице при этом не отразилось, только голос предательски дрогнул, когда она передавала телефонный разговор Вадима с Олегом. Майка вопреки обыкновению не вставила ни слова, и даже когда Ксюша закончила свой рассказ, помолчала еще минуты две, взвешивая полученную информацию.

— Да, подруга. В веселую историю ты ввязалась. А почему все-таки Вадим? Разве у тебя нет ни одного знакомого мужчины помимо приятелей твоего мужа? Или захотелось побольнее отомстить?

— Сама до конца не поняла. Вадим мне всегда нравился, но я никогда не думала о нем как о возможном любовнике. Ну, ты понимаешь. А тут он сам позвонил, был такой внимательный… По правде говоря, никто еще не любил меня так, как он. При этом он был предельно честен со мной, я даже немного растерялась. Кроме моего первого, никто со мной не говорил о том, о чем он. Я себя, только не смейся, пожалуйста, рядом с ним просто принцессой почувствовала. Оказывается, мне этого сильно не хватало. Я от Олега таких комплиментов ни разу не слышала. Хотя он, впрочем, мне даже «я тебя люблю» ни разу не сказал. Представляешь, ни разу!

— Тем более непонятно, почему ты выскочила за него замуж. Но давай вернемся к твоему Вадиму. Знаешь, я его все же побаиваюсь. Когда я на него смотрю, у меня внутри ощущение, что я вижу змею, готовящуюся к броску.