— Тогда прощай?

— Да, думаю, это будет лучшим выходом. Я хочу быть нужен женщине весь, со всеми своими потрохами и переживаниями, а не только той частью, что находится ниже пояса.

Сорока почему-то все время возвращалась к этому диалогу, мысленно прокручивая его снова и снова. Тогда она с достоинством собрала свою сумочку и вышла из квартиры, послав парню на прощание воздушный поцелуй, но неприятный осадок в душе после разговора остался и, что самое премерзкое, не думал проходить. «Боже мой, а ведь он прав от начала и до конца. Мне действительно неинтересны те люди, с которыми я делю постель. Они мне просто не нужны. Как перчатки резиновые — использовал пару раз и выбросил. Вот с Алькой или с Пухом мне интересно, но это совсем другое дело. Почему же так? Неужели я становлюсь законченной стервой? Мамочки, а я ведь даже не знаю, каким должен быть мужчина, с которым бы я могла остаться! Я действительно этого не знаю! Не знаю! Неужели я так и проведу свою жизнь, прыгая из одной чужой кровати в другую? Если все так и пойдет, то года через три рожу себе ребенка и буду его воспитывать. Тогда я хоть кому-то буду нужна, хоть кем-то любима. Пусть мать-одиночка, ну и ладно! Живут же другие, и ничего! Жаль, но нормальные мужики перевелись. Кого не встретишь — либо плейбой, либо альфонс, либо просто не катит. А те, кто выжил в процессе цивилизации, уже давно обзавелись семьями. Так что если не случится вдруг чего-то экстраординарного, то…»

Невеселый ход Сорокиных мыслей прервал чей-то звонкий голос:

— Такие люди и без охраны! Сколько лет сколько зим!

— Свояк, ты, что ли?

— А кому же еще быть, как не мне!

Это действительно был Сашка Свойский, он же Свояк. Повзрослевший, возмужавший, но все с той же неизменной ухмылкой во весь рот. Он стоял перед костром, высокий, красивый, одетый в камуфляж, в высоких ботинках, как у киношного спецназа. Сорока помнила его еще сопливым подростком, вечно шлявшимся по чужим кострам и выпрашивающим что-нибудь съестное, поскольку денег, выданных родителями, ему хватало только на выпивку, а вот с закуской было туго. Представить себе слет без Свояка было невозможно. Правда, в последнее время он куда-то пропал, и Сорока, честно говоря, даже стала потихоньку забывать этого персонажа.

— А ты что, из армии на побывку прибыл?

— Да Бог с тобой, вот уже второй год как демобилизовался. Полностью исполнил свой солдатский долг и вернулся в лоно семьи. Ну и в лес, разумеется, хотя именно на слет выбираюсь впервые. Даже командира с народом за собой потащил, чтобы они на все это мероприятие сами посмотрели. Кстати, гитара у тебя с собой?

— А где же ей еще быть, конечно, со мной.

— Все, хватит сидеть и грустить, как васнецовская Аленушка, идем со мной. У моего командира сегодня день рождения, а вот веселье без гитары не задается, и все тут. Я в принципе поэтому и пошел искать по лесу хоть кого-нибудь играющего, и представь себе, первый же костер, на который я вышел, был твой. Так что ты попала. Считай это знаком судьбы, если хочешь. А против судьбы не попрешь, сама знаешь. Идем, сейчас я тебя со своим командиром познакомлю, вот такой мужик! Я ему вообще-то жизнью обязан, даже так.

— А может быть, не стоит? Я сейчас не в том настроении. Еще испорчу вам праздник. Да и командира твоего я не знаю, получится, что приду на день рождения к незнакомому человеку, да еще и без подарка. Я так не могу, честное слово. Ну найди кого-нибудь другого, зачем я вам нужна?

— Хватит заморочки бросать, бери деревянную женщину, и пойдем. Тебе у нас понравится. Через пять минут, ручаюсь, от твоего плохого настроения останутся одни воспоминания, если еще, конечно, захочешь вспоминать, что тебе было плохо. А что без подарка, так твои песни и есть самый лучший подарок, ты даже сама себе представить не можешь какой!

— Ладно, Бог с тобой, только я должна Альку, ну, Альдебарана, предупредить, где я нахожусь, а то он за водой пошел, придет, а меня нет.