Где-то в первом часу она валилась спать, чтобы с утра снова выпрыгнуть из постели, едва только зазвонит будильник.
Олегу было проще. Он учился в каком-то коммерческом экономическом вузе, в котором проблема обязательного посещения занятий не стояла так остро, как на Ксюшином журфаке МГУ. Он мог позволить себе подольше понежиться в постели, пропустить первую пару, а то и вовсе не пойти в институт. Тогда он обычно валялся до полудня, потом включал телевизор или шел куда-нибудь гулять. Сорока никогда не знала, где его носит, но, помня о последнем скандале, спрашивать остерегалась.
Учился Олег средне, оценки «отлично» были редкими гостями в его зачетке, в основном он получал тройки и зачеты. При этом он держался так, что всем было ясно, что экономиста с более светлой головой встретить довольно трудно. Фраза «это все издержки производства» была любимой в лексиконе Барса, а вовремя брошенные ироничные замечания, изобилующие словечками типа «стагнация производства», «дефляция», «кейнсианская доктрина экономики», заставляли Ксюшу внутренне вздрагивать и благодарить судьбу, что в последний момент ей все-таки удалось пробиться на журфак, а не поступить на экономический, как этого хотел ее отец.
Ксения учиться любила и, окончив школу с золотой медалью, сдавать позиции не собиралась, идя на красный диплом. Учеба вообще давалась ей легко, чем она, сказать откровенно, бессовестно пользовалась как рычагом давления на родителей. Ее последним аргументом в спорах обычно было: «Если вам не нравятся мои отметки, то это еще не поздно исправить». Отец, одержимый идеей того, что его дочь когда-нибудь станет не последним человеком в обществе, которым он сможет гордиться перед многочисленными знакомыми, скрипел зубами, но, как правило, шел на попятную. Он и на журфак разрешил ей поступать только после того, как она сумела донести до него мысль, что когда-нибудь он сможет прочесть в центральной прессе статью, подписанную «Ксения Снегирева, специальный корреспондент».
До срока, мысленно определенного себе Ксенией для серьезного разговора по душам с Олегом, оставался всего один день, когда в молодой семье случился второй скандал. Сорока как раз получила на руки очередной номер «Метеорита», в котором, помимо обычных Ксюшиных диалогов с читателями, была опубликована ее статья «Как знакомиться с мальчиками».
Надо сказать, что вся редакция «Метеорита» любила время от времени похулиганить и запустить в номер подобный материал, только внешней своей формой напоминающий добрые поучения младшего друга старшим. Фактически же предлагаемые советы представляли собой откровенный набор хохм и приколов, и принимать их всерьез мог только человек с напрочь отбитым чувством юмора. Так, в прошлом номере Сергей Ким, тоже внештатный сотрудник, как и Ксения, посоветовал бедолагам, страдающим угревой сыпью и оттого стесняющимся пойти на дискотеку, наклеить на проблемные места с помощью японского суперклея вырезанные из фольги звездочки и сердечки, которые «будут загадочно поблескивать в огнях светомузыки, привлекая к вам всеобщее внимание». Если учесть, что капли этого клея с лихвой хватало, чтобы намертво склеить между собой пальцы и разлепить их потом, лишь пожертвовав верхним слоем кожи, то принявшему этот способ на вооружение можно было только посочувствовать. Сергей сам как-то раз приклеился к клавиатуре редакционного компьютера, заболтавшись с коллегами и не заметив, что из тюбика «супера», который он как раз закрывал после удачного ремонта наушников для диктофона, упала прозрачная как слеза капля. Вся журналистская братия долго стонала от смеха, когда Сергей, решив в отсутствие начальства поиграть в «Цивилизацию», поднял руку с клавиатуры с прилипшей к указательному пальцу клавишей, которую оторвали только минуты через две объединенными усилиями двух хохочущих корреспондентов и пострадавшего. |