— Когда вы вернулись в Пай-Холл в ночь убийства вашего мужа?

— спросил он.

— Так-так, дайте-ка припомнить... Поезд прибывает где-то в половине девятого. Он шел ужасно медленно. Свою машину я оставила на станции в Бате, и, когда добралась сюда, было где-то девять двадцать. — Она помедлила. — Когда я подъезжала, от дома отъехала машина.

Чабб кивнул:

— Вы упомянули об этом в разговоре со мной, леди Пай. Не думаю, что вы успели разглядеть водителя.

— Я видела его только мельком. Не берусь ничего утверждать. Не уверена даже, что за рулем был мужчина. Я вам уже говорила. На номере были литеры БР. Боюсь, это все, что я могу сказать.

— В машине был только один человек?

— Да. На водительском сиденье. Я видела плечи и тыльную часть головы. На нем была шляпа.

— Вы видели отъезжающую машину, — вступил в разговор Пюнд.

— Опишите нам, как она ехала.

— Водитель торопился. При выезде на главную дорогу машину занесло.

— Он повернул на Бат?

— Нет, в другую сторону.

— Вы направились дальше к парадной двери. Свет был включен.

— Да. Я вошла. — Она вздрогнула. — Я увидела мужа и сразу вызвала полицию.

Повисла долгая пауза. Леди Пай казалась непритворно уставшей. Когда Пюнд заговорил снова, голос его звучал мягко.

— Вам, случайно, не известен шифр от сейфа вашего супруга? — спросил он.

— Да, известен. Я храню в нем самые дорогие из моих ценностей. Сейф ведь не был открыт?

— Нет-нет, леди Пай, — заверил ее Пюнд. — Хотя возможно, что недавно его открывали, потому как картина, за которой он спрятан, не вполне прилегает к стене.

— Должно быть, это Магнус. Он хранил там деньги. И личные бумаги.

— А что за комбинация? — осведомился Чабб.

Женщина пожала плечами:

— Налево на семнадцать, направо на девять, налево на пятьдесят семь, затем два раза повернуть циферблат.

— Спасибо. — Пюнд сочувственно улыбнулся. — Уверен, что вы устали, леди Пай, и мы не станем долго вас задерживать. Осталось всего два вопроса, которые мне хотелось бы вам задать. Первый касается записки, также обнаруженной нами в столе вашего мужа и написанной, похоже, его рукой.

Чабб достал записную книжку, помещенную теперь в полиэтиленовый мешок для вещественных доказательств, и передал его леди Пай, которая быстрым взглядом пробежала по трем написанным карандашом строчкам:

Эштон Х

Ро

Девочка

— Это почерк Магнуса, — сказала она. — И в этом нет ничего загадочного. У него имелась привычка делать пометки во время разговора по телефону. Он вечно все забывал. Понятия не имею, кто такой или что такое Эштон. «Ро»? Видимо, чьи-то инициалы.

— «Р» — прописная буква, а «о» — строчная, — указал Пюнд.

— Тогда это может быть слово. Такое за ним тоже водилось. Если попросишь его купить свежую газету во время поездки, он ставил пометку «Га».

— Могло ли это «Ро» каким-то образом разозлить его? Он ничего больше не написал, но провел несколько линий. Как вы видите, он едва не прорвал лист карандашом.

— Понятия не имею.

— А как насчет девочки? — Влез Чабб. — О ком может идти речь?

— Этого я тоже не знаю. Определенно, нам требовалась новая экономка. Я допускаю, что кто-то мог порекомендовать ему некую девушку.

— Ваша прежняя экономка, Мэри Блэкистон... — начал было Пюнд.

— Да, это было ужасное время, просто ужасное. Когда это произошло, мы находились в отъезде, на юге Франции.