Пюнд кивнул Чаббу, и они втроем вышли из розария и направились через лужайку. Брент скрылся из виду. Джек Дартфорд и леди Пай остались сидеть на скамейке.

— Хотелось бы мне знать, где он находился в ночь убийства? — произнес Фрейзер.

— Вы имеете в виду мистера Дартфорда?

— Он утверждает, что был в Лондоне, но это только с его слов. Из отеля он ушел в половине шестого. У него было достаточно времени, чтобы поспеть на поезд прежде леди Пай. Это всего лишь гипотеза...

— Полагаете, Дартфорд способен на убийство?

— Думаю, он ловец удачи. Это с первого взгляда видно. Наткнулся на привлекательную женщину, с которой плохо обращается муж... Мне сдается, чтобы срубить человеку голову, требуется причина поважнее, чем стремление защитить местный лес. А этот мотив весомей любого другого.

— В ваших словах есть доля истины, — согласился Пюнд.

Машина стояла недалеко от парадной двери дома, и они медленно направлялись к ней. Чабб тоже обратил внимание, что Пюнд тяжелее, чем обычно, опирается на трость. Прежде ему казалось, что для сыщика это просто модный аксессуар. Сегодня трость ему была определенно необходима.

— Я запамятовал кое о чем рассказать вам, мистер Пюнд, — негромко сказал Чабб. Они впервые остались наедине со времени разговора с Робертом Блэкистоном накануне вечером.

— Мне интересно будет услышать все, что вы скажете, инспектор.

— Помните клочок бумаги, найденный нами в камине в кабинете сэра Магнуса? Вы предположили, что на нем мог сохраниться отпечаток пальца.

— Прекрасно помню.

— Так вот, отпечаток действительно был. Плохая новость в том, что сохранился он плохо и пользы нам от него никакой. Его определенно нельзя прочитать и сравнить с отпечатками наших подозреваемых.

— Жаль.

— Но есть кое-что еще. Выяснилось, что на бумаге есть пятно крови. Кровь той же группы, что у сэра Магнуса, но мы не можем быть на сто процентов уверены, что она принадлежит ему.

— Это представляет большой интерес.

— Большую головную боль, если хотите знать мое мнение. Ну что нам с этим делать? У нас есть конверт с рукописным адресом и отпечатанное на машинке письмо с угрозами. Клочок бумаги явно оторван не от них, и мы даже не знаем, как давно он лежал в камине. Кровь заставляет предположить, что его бросили в огонь после убийства.

— Но для начала понять бы, откуда он взялся.

— Вот именно. Кстати, что вы намерены далее предпринять?

— Я надеялся, что это вы мне подскажете, инспектор.

— У меня и в самом деле есть предложение. Перед самым моим уходом из кабинета вчера вечером ко мне поступил очень любопытный звонок от доктора Редвинг. Вы знаете, что у нее только что умер отец? Естественные причины, хоть тут что-то приятное, для разнообразия. Так вот, перед смертью он поведал ей некую историю, и теперь, я думаю, нам стоит поговорить с Клариссой Пай.

Кларисса Пай вошла в гостиную, в руках у нее был поднос с тремя чашками чая и печеньями, аккуратно разложенными на тарелке, — казалось, симметрия придает им дополнительную аппетитность. При таком множестве собравшихся людей комната казалась ужасно маленькой. Аттикус Пюнд и его помощник устроились на софе из искусственной кожи, почти касаясь друг друга коленями. Круглолицый полицейский инспектор из Бата расположился в кресле напротив.

Кларисса ощущала, что стены давят на них. Но с той самой минуты, как доктор Редвинг сообщила ей новость, дом перестал быть прежним. Это не ее дом, не ее жизнь. Кларисса чувствовала себя так, будто ее подменили на кого-то другого, как в тех викторианских романах, которые всегда так ей нравились.