— Спасибо за совет, инспектор Чабб. Тем не менее я полагала, что ваш визит вызван желанием помочь мне. Доктор Реннард совершил преступление, и только по словам его дочери мы можем судить, что ему не заплатили за его труды. В любом случае я считаю, что это дело необходимо расследовать.

— Признаюсь честно, такое даже не приходило мне в голову. — Чабб вдруг смутился и посмотрел на Пюнда в поисках поддержки.

— Нам следует помнить, что в этой деревне произошли две необъясненные смерти, мисс Пай, — сказал Пюнд. — Вполне понимаю ваше желание, чтобы полиция занялась выяснением обстоятельств, связанных с вашим появлением на свет, но мы здесь по другой причине. Мне не хотелось бы докучать вам в это очевидно нелегкое время, но боюсь, я обязан задать вопрос, имеющий отношение к этим двум смертям: сэра Магнуса и Мэри Блэкистон. Он касается склянки с жидкостью, пропавшей недавно из лечебницы доктора Редвинг. В этой склянке содержится ядовитое вещество, физостигмин. Вам что-нибудь известно об этом?

На лице Клариссы Пай сменилась целая гамма эмоций, причем каждая отчетливо замирала на миг, как в серии портретов. Сначала это было удивление. Вопрос оказался неожиданным: откуда они могли узнать? Затем страх: каковы могут быть последствия? Потом возмущение, вероятно напускное. Как смеют ее подозревать в подобном поступке! И наконец, на долю секунды промелькнули признание и покорность судьбе. И без того слишком многое произошло. Нет смысла отпираться.

— Да, это я ее взяла, — сказала женщина.

— Зачем?

— Откуда вы узнали, что это я? Если, конечно, можно задать такой вопрос...

— Миссис Блэкистон видела вас выходящей из лечебницы.

— Да, — кивнула Кларисса. — Я заметила, что она наблюдает за мной. У Мэри имелась удивительная способность оказываться в нужное время в нужном месте. Не знаю, как это ей удавалось. — Она помолчала. — Кто еще знает?

— Миссис Блэкистон вела дневник, который находится у инспектора Чабба. Насколько нам известно, больше она никому не говорила.

Это упрощало положение дел.

— Я совершила это, повинуясь порыву, — сказала Кларисса. — Я оказалась в лечебнице совсем одна и увидела на полке физостигмин. Что это за препарат, я знала, потому как сама окончила медицинские курсы перед отъездом в Америку.

— Для чего он вам понадобился?

— Мне стыдно признаться, мистер Пюнд. Знаю, я поступила дурно и, наверное, была немножечко не в своем уме. Но в свете того, о чем мы недавно говорили, вы, как никто, способны понять, что очень немногое в моей жизни сложилось так, как я того хотела. Вопрос не только в Магнусе и в доме. Я так и не вышла замуж. Не знала настоящей любви, даже в молодости. Ну да, у меня есть церковь и деревня, но бывают минуты, когда я смотрю в зеркало и спрашиваю себя: какой смысл? Что я здесь делаю? Неужели я обязана и дальше влачить эту жизнь? Библия однозначно выражается о самоубийстве. Это моральный эквивалент убийства. «Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» — так сказано в Книге Иова [14]. У нас нет права налагать на себя руки.

Кларисса замолчала, и взгляд ее вдруг посуровел.

— Но бывали времена, — продолжила она, — когда тьма окутывала меня, когда я вглядывалась в юдоль смерти и желала... желала вступить в нее. Каково, думаете, приходилось мне, наблюдающей за Магнусом, Фрэнсис и Фредди? Я привыкла жить в том доме! Все его удобства и роскошь некогда принадлежали мне! Забудем про то, что на самом деле их у меня украли, мне не стоило возвращаться в Саксби-на-Эйвоне! Безумием было унижаться, подбирая крохи с императорского стола. Так что мой ответ — да, я думала о самоубийстве. И взяла физостигмин, так как знала, что он сделает свое дело быстро и безболезненно.

— Где он сейчас?

— Наверху.