— Он в Кардиффе, — сказала доктор Редвинг.

Это был редкий случай, когда Пюнд пришел в замешательство.

— Адреса у меня нет, но я с легкостью помогу вам найти его, — продолжила врач. — Несколько месяцев назад я получила письмо от одного терапевта из Кардиффа. Рутинное дело. Ему потребовались записи о старой травме, полученной его пациентом. Пациентом был Мэтью Блэкистон. Я ответила на запрос и выбросила это из головы.

— Имя терапевта вы назовете?

— Конечно. Оно есть в деле. Я сейчас принесу.

Но прежде чем она успела пошевелиться, в главный вход лечебницы неожиданно кто-то вошел. Дверь кабинета доктора Редвинг была открыта, и посетительницу увидели все: женщина лет сорока с лишним, неброской внешности, круглолицая. Это была Дайана Уивер, которая пришла, чтобы провести в лечебнице ежедневную уборку. Пюнд точно знал, когда она приходит. Именно ради нее он на самом деле явился сюда.

Со своей стороны, она удивилась, застав здесь людей в неурочный час.

— Ой... Прошу прощения, доктор Редвинг! — воскликнула она. — Может, мне прийти завтра?

— Нет-нет. Прошу вас, проходите, миссис Уивер.

Женщина вошла в кабинет. Аттикус Пюнд встал, уступая ей место, и она села, беспокойно оглядываясь.

— Миссис Уивер, — начал он. — Позвольте мне представиться...

— Я знаю, кто вы такой, — перебила Дайана.

— В таком случае вы должны понимать, почему я хочу поговорить с вами. — Сыщик помедлил. Ему не хотелось волновать эту женщину, но выбора не было. — В день своей гибели сэр Магнус Пай получил письмо, где речь шла о новых домах, которые он собирался строить. Эта затея обрекала на уничтожение Дингл-Делл. Вас не затруднит ответить, не вы ли написали его?

Миссис Уивер промолчала, поэтому Пюнд продолжил:

— Я выяснил, что письмо было напечатано на машинке, находящейся в этой самой лечебнице, и что доступ к ней имели всего трое: Джой Сандерлинг, доктор Редвинг и вы. — Он улыбнулся. — Должен добавить, что вам не о чем переживать. Не считается преступным деянием отправить письмо протеста, даже если оно написано слегка резковатым тоном. Также я ни на минуту не допускаю, что вы могли реализовать угрозы, обозначенные в послании. Мне только необходимо знать, как оно попало к адресату, и потому я повторю вопрос: вы написали его?

Миссис Уивер кивнула. На глазах у нее крупными горошинами выступили слезы.

— Да, сэр.

— Спасибо. Я понимаю, что вы были расстроены, и вполне справедливо, угрозой этому лесу.

— Нам просто ненавистно видеть, как с деревней так обращаются без веской на то причины. Я обсудила это дело с мужем и со свекром. Они целую жизнь прожили в Саксби-на-Эйвоне. Как и все мы. Это особенное место . Нам тут новые дома не нужны. Никто не просил их строить. А тут еще Делл! Начнется здесь, а где закончится? Посмотрите на Тоубери и Маркет-Бейсинг: шоссе, светофоры, эти новые супермаркеты — деревни опустели, люди теперь просто проезжают через них и... — Она осеклась, потом обратилась к Эмилии Редвинг: — Вы уж простите меня, доктор. Мне следовало спросить у вас разрешения. Я действовала сгоряча.

— Не переживайте, — сказала врач. — Я ничуть не сержусь. По правде говоря, я даже согласна с вами.

— Когда вы передали письмо? — спросил Пюнд.

— В четверг вечером. Я просто подошла к двери и просунула его в щель. — Миссис Уивер понурила голову. — На следующий день, услыхав, что стряслось... что сэра Магнуса убили... Я не знала, что и подумать. Пожалела, что передала письмо. Не в моем обычае поступать так необдуманно. Честное слово, сэр, я не желала ему ничего плохого.

— Еще раз повторю, что письмо не имеет отношения к случившемуся, — заверил ее Пюнд.