— В общем, чтобы долго не тянуть — шрам у Гарри на лбу. Он неправильный. В столь юном возрасте ткани регенерируются со страшной скоростью, и за пять лет от него бы ничего не осталось. Эмма водила девочку на обследование — всё, кроме этого странного рубца у неё в порядке. То есть современной медициной причины этой аномалии не обнаруживаются.

— Да, шрам магический. Я разузнаю, к кому из целителей можно обратиться. Хотя, сейчас как раз подходящее время. Гарри, возьми меня за руку — аппарируем прямо в Мунго.

— Повреждения, вызванные заклятиями, часто бывают весьма необычными, — глубокомысленно изрёк пожилой целитель, после того как закончил водить своей палочкой вокруг головы девочки. — И в этом нет ничего опасного, если не обращать внимания на то, что спустя столько лет он вдруг начал тебя беспокоить.

— Да, доктор. Раньше я вспоминала о нём, только глядя в зеркало, а теперь он иногда немного зудит или даже покалывает.

— Это то, о чем ты сразу вспомнила. А, может быть примечала и другие изменения в твоих ощущениях? Слабость, головокружение, тошноту?

— Непонятные сны. Какие-то незнакомые места, чужие люди.

— А когда ты просыпаешься от таких снов, шрам болит?

— Не болит, но чувствуется. Словно кожа на рубце натянулась. Но это быстро проходит.

— Всё интересней и интересней. Попробуй описать хотя бы один из этих снов. Что вспомнишь.

— Холодно. Ветки деревьев голые, но на припёке, на камне, лежит змея. Я словно наезжаю на неё камерой, и вот теперь уже я — эта самая змея. И мне хорошо на солнышке, хотя вокруг холодно. Лениво и не хочется двигаться. Но хочется есть. Только вокруг нет ничего подходящего, и приходится долго ждать. Солнце прячется, и я тоже прячусь. Только не так, как спряталась бы змея, потому что она остаётся лежать на камне, а я покидаю её и забираюсь в ветви дерева. И больше ничего не чувствую, а просто жду чего-то. Чтобы мимо кто-то прошёл.

— Так, так, так, — целитель запустил руку в свою не слишком густую шевелюру и некоторое время мотался по кабинету, словно маятник. — Боюсь, юная леди, возникшая у меня версия вас не обрадует.

— Я умру?

— Все мы когда-нибудь умрем, — пробормотал доктор.

— Тогда чего бояться? — недобро ухмыльнулась Гарри. — Рассказывайте. Если вы меня предупредите, возможно я смогу что-нибудь предпринять. А если пожалеете — так и буду недоумевать. Но это мне ни капельки не поможет.

— Боюсь, возникла связь между вами и тем, кто оставил этот шрам. То есть, вы проникаете в его мысли, или он сам транслирует их вам. Не знаю только, произвольно, или непроизвольно.

— Спасибо, — Гарри нахмурилась и, сжав зубы, вышла из кабинета. Последовавший за ней Артур смахивал невольные слёзы.

— Связь с тем, что осталось от Тёмного Лорда! — воскликнула Гермиона. — Было бы интересно узнать, в каком виде он существует и, главное, где?

— Зачем? — не поняла Рони.

— Чтобы изловить его и посадить в кувшин. Или ты собираешься дождаться, когда он окрепнет настолько, что испортит нам жизнь и поломает планы на получение хорошего образования?

— А… э-э-э… ты не сможешь его как-то усмирить просто силой мысли?

— Не знаю, я не пробовала. Но, если он мне снова приснится — попытаюсь.

— Никогда не слышала, чтобы люди могли управлять своими действиями во сне! — удивилась Рони.

— А ты слышала о маленьких девочках, способных выставить щит против очищающего заклинания ещё до того, как оно послано? — ухмыльнулась Гермиона.