Розовая круглая племяшка как маленький котенок причмокивала, закатывая глазки с сытой поволокой, урчала и хрюкала, теребила ручкой бусы на груди сестры. И глядя на то, как склоняется и смотрит на нее Василина, мне, наверное, впервые в жизни захотелось взять в руки карандаш и бумагу и нарисовать их. Рисовать я умела – в школе нас учили. Но никогда не делала этого для себя.

Хотя нет, лошадок своих я рисовала. Но это было давно.

И визит человека, которого я видеть не хотела, оторвал меня от карандашного наброска. Пусть это были лишь контуры, но эскиз дышал умиротворением, коего в душе у меня не наблюдалось.

Открылась дверь, раздались неровные тяжелые шаги. Кажется, он подошел достаточно близко, потому что я почувствовала запах табака и туалетной воды, но упорно дорисовывала руки Василины, которые поддерживали малышку с такой лаской и силой, будто оберегали ее от всего мира.

– Спасибо, что согласились принять меня, ваше высочество, – сказал Кембритч совсем близко, и пришлось поднять глаза. Выглядел он, как и в зале церемоний, неважно.

– Вы не оставили мне выбора, – сухо ответила я, переворачивая рисунок. – Было бы нелепо начинать наше пребывание здесь со скандала. Что за дело привело вас ко мне?

Он постоял, опираясь на трость.

– Можно мне сесть, моя госпожа?

Я почувствовала укол стыда и чуть не передернула плечами, отгоняя это неуместное чувство.

– Садитесь. Вы как-то оробели, лорд Кембритч. Раньше вам не требовалось мое разрешение на ваши действия.

Он понял, что я не о разрешении сесть, потому что, опустившись в кресло, внимательно посмотрел на меня. И я ответила спокойным взглядом.

– Ваша сестра согласилась стать моей женой, ваше высочество.

– Поздравляю, – я так же в упор смотрела на него, и Люк не отводил взгляда. И снова, как в первую встречу, я с ужасом почувствовала, как меня несет навстречу ему, будто мир превратился в скоростную трассу, и свернуть, уйти от столкновения невозможно. Моргнула неловко, опустила голову, но сразу же подняла.

– Рада узнать, что ваши усилия не остались без достойного вознаграждения, лорд.

– Я работал не за вознаграждение, леди Рудлог.

Конечно. Это было по велению души.

– Тем не менее это приятный бонус, не так ли?

«Меньше эмоций, Марина!»

– Это большая честь для меня и моей семьи, – почти равнодушно ответил он.

– Не сомневаюсь, лорд Кембритч. Так зачем вы пришли?

Зашла горничная с кофе, аккуратно расставила чашки, шоколад, сливки. Мы молчали, наблюдая за ней, и Люк постукивал пальцами по рукоятке трости. Звучало раздражающе. Наконец девушка присела в книксене и вышла, а я перевела взгляд на своего нежеланного собеседника.

– Вы курите здесь? – спросил он вместо ответа.

Я кивнула на пепельницу, сама потянулась за сигаретой.

– Не стесняйтесь.

И, проигнорировав протянутую зажигалку, сама прикурила, приводя мысли и чувства в порядок.

– Ее высочество Ангелина высказала пожелание, чтобы я извинился перед вами. Так как я сам собирался это сделать, не счел возможным откладывать.

И зачем мне его извинения, если он все равно не раскаивается? Или предполагается, будто я поверю, что он поступил бы иначе? Спасибо, нет.

– Вы заранее прощены, – холодно ответила я. – Можете не утруждаться. Мне уже объяснили, что вы действовали в интересах государства. Я обещаю, что не стану создавать вам проблем. А после свадьбы я уеду, так что вы будете избавлены от моего общества.

– Куда вы собираетесь? – он аккуратно стряхнул пепел, взял чашку, глотнул кофе, а я смотрела на его пальцы и вспоминала эти руки на своем теле.