Забыла отступить от Зеркала, и вышедший Мартин буквально ткнулся мне в спину. Я бы полетела лбом в стену, если бы он не поддержал меня за талию.

Теплые мужские руки, мужчина, прижавшийся к спине. До одури захотелось повернуться и поцеловать его, чтобы забыться, стереть все из себя и с себя.

«У тебя адреналиновое пике, идиотка, оно всегда на отходе сопровождается возбуждением!»

Дыхание, шевелящее волосы на затылке.

Нет.

Не те руки, не тот мужчина.

– Я вас подсажу, держитесь, ваше высочество, – сказал он спокойно, отступая назад. Понял, почувствовал? Или сам решил, что интрижка с высочеством может дорого обойтись?

Присел, сложил руки замком, и я, оттолкнувшись, завалилась на подоконник, подтянула ноги.

– Спасибо, барон, что не оставили девушку скучать.

– Я получил удовольствие, ваше высочество.

Он поклонился и удалился, а я, посмеиваясь от собственной глупости, пошла в душ.

* * *

В темноте ночи высоко над королевским дворцом парили два белых дракона.

«Коронация завтра в 12, брат. Будет там же, где Седрик принял корону. И сразу после этого свадьба».

«С кем?» – если бы спящие внизу люди могли слышать переговаривающихся драконов, то оглохли бы от рева.

«С каким-то местным аристократом. Они торопятся».

«Я не допущу этого. Есть древний обычай, он признается богами».

«Поединок за руку принцессы?»

«Да!»

«Но она нужна нам в Песках, брат».

«Разберемся, Энти-эн».

«Тебе надо отдохнуть перед боем. Я подменю тебя и сообщу, если что-то будет не так».

«Хорошо, брат».

Глава 6

1 октября, день коронации, Иоаннесбург

Марина

– Господин Тандаджи, вы не перегибаете с конспирацией? – звенел из соседних покоев возмущенный голос старшей сестры, которой, как и всем нам, еще до восхода солнца сообщили, что церемония переносится на четыре часа вперед. – Мало того, что мне еще нужно упаковаться в пыточную конструкцию, по недоразумению считающуюся свадебным платьем, и дорисовать лицо, так у меня ведь на одиннадцать утра планировалась встреча с главами королевских домов материка!

– Они уже здесь, моя госпожа, – успокаивающий и ровный тон Тандаджи, как тепленький ромашковый чай. – Их разместили со всеми подобающими почестями, пообщаться вы сможете после свадьбы. А время мы меняем, чтобы запутать возможных злоумышленников…

– Вы меня путаете, черт подери!

Я улыбнулась, меланхолично глядя на себя в зеркало. Парикмахер старательно крутила у меня на голове что-то кудряво-зыбкое. Ангелина нервничала и в своем раздражении звучала точь-в-точь как мама, распекающая не вовремя попавшего под руку подданного. Это у нас всех общая черта характера – держим лицо до последнего, но из-за какой-нибудь мелочи можем сорваться в совершенно женский скандал.

Сегодня мы должны быть в красном, и только Ани – в золотом.

В дверь пухленьким бочком скользнула Василинка, одна, без дочки. Она была уже с прической и напоминала упитанную светловолосую богиню плодородия, из тех, что изображаются лениво возлежащими на поляне в окружении жадно глазеющих на них лесных духов. Платье ей тоже подобрали под стать – похожее на серенитский хитон, только длинное и с закрытой грудью.

– Твой стилист – поклонница средневековой живописи? – я хихикнула, а Васька озабоченно покрутилась перед высоким зеркалом, установленным в углу гостиной.

– Что, так плохо?

– Наоборот, хорошо, сестренка. Так и хочется отщипнуть от тебя кусочек, – и я сделала кровожадное лицо, но тут же вернула вежливую маску обратно – чтобы не сердить парикмахера.