Лайза разразилась истерикой.

– Чувствую себя такой бесполезной, – рыдала она.

– Бесполезной! Боже мой, девочка, ты же душа и сердце Грейс-Холла! Поддерживаешь жизнь в этой малышке, независимо от того, кто она и откуда взялась. Как мать ребенка, украшаешь жизнь каждого из нас и создала этот оазис мира и человечности в центре холода, жестокости и лишений. Понимаешь ли, что в нескольких милях отсюда солдаты, борющиеся за свободу, мерзнут и голодают? Что если они не выдерживают этого и убегают домой, а на них, самое малое, ставят клеймо и секут? Вспомни того мальчика, которого ты полночи держала за руку. Его спина была превращена в клочья. Тридцать девять ударов плетью, и только за то, что ему хотелось поехать домой повидаться с мамой.

– А как ты помогла Фебе и мне, Лайза? – Шошанна наклонилась, чтобы обнять ее. – Не просто предложила нам убежище, а дала дом. Ты для нас и сестра, и друг, не считая того, что предоставила возможность служить своей стране, испытывая от этого радость и гордость.

– Все дело в том, – откровенно признал Эли, – что у нас слишком много работы и мало развлечений, а каждому человеку надо время от времени повеселиться, но в данный момент у нас есть приглашение.

Лайза и Шошанна посмотрели друг на друга, а потом на него.

– Как повеселиться?

– Где?

– В штаб-квартире. В особняке Фордов. Нас пригласили туда на обед, который состоится после одного из собраний.

– Кого это «нас»?

– Меня, главного хирурга. И трех леди Грейс-Холла – миссис Микэ и обеих мисс Райленд.

– Не могу уехать надолго, малышка будет беспокоиться, – сказала Лайза. Затем у нее в глазах появился мечтательный взгляд. – Собрание… танцы… музыка… как давно все это было…

– Лайза права, – добродетельно подтвердила Шошанна. – Мы не можем так легкомысленно тратить время. – Сказав это, она тяжело вздохнула и прикусила нижнюю губу. – Танцы… вечеринка… мужчины, целые и здоровые. Кажется, у нас нет и подходящих платьев.

– Если вы трое вместе с Эми и Тилли не сможете разобраться со своими платьями, тогда наденьте дерюги и посыпьте голову пеплом, но пойти вам придется все равно, и не только потому, что я, как ваш доктор, приказываю сделать это, а потому, что генерал всех американских армий желает этого, а его желание равносильно приказу.

– Не хочешь ли сказать, что генерал Вашингтон лично заинтересован в том, чтобы нас пригласили… нас назвали по именам?

– Не сам лично, а его помощник. Да, надо сказать Фебе, чтобы успела подготовиться: дело в том, что мисс Райленд, прославившуюся среди солдат как «поэт из Джоки-Холлоу», попросят прочитать компании свое сочинение после ужина до начала танцев.

Лайза и Шошанна снова переглянулись, еще больше оцепенев от изумления.

– О Боже, – только и смогли они вымолвить в ответ.

– Что вы так разволновались? У Фебы достаточно стихотворений, чтобы заполнить несколько томов. Уверен, она подберет подходящие к этому случаю.

– Ты не понимаешь, Эли. Стихи, которые Феба читает солдатам, носят развлекательный характер. А ее настоящие стихотворения…

– И каковы же ее настоящие стихотворения? – осведомился Эли с недоумением.

– Это не те милые стихи, – терпеливо объяснила Шошанна, – которые люди ожидают услышать от нее. Глядя на Фебу, они видят красивую, хрупкую девушку, слышат прекрасный, мелодичный голос и, конечно, ожидают, что она прочитает какие-нибудь очаровательно-безвкусные сонеты.