– Это было… очень… очень великодушно с твоей стороны.

– Нет, не было! – закричал он сердито. – Ребенок, что внутри тебя, – наполовину моя кровь, и ради всего святого, вбей в свою дурную голову, что я люблю тебя!

– Боже, что случилось с моим умом и остроумием? – пробормотала она.

Он свирепо посмотрел на нее.

– Что ты сказала?

– Ничего.

– Онемела, да?! – сердито проворчал он. – Что случилось со всегда острым язычком?

– Если помнишь, выполняю приказ молчать – слышу и подчиняюсь.

Он сдержал улыбку.

– А теперь можно говорить, если есть что сказать. Есть?

– Да, сэр.

– Говори.

– Очень хорошо, mon mari. Только спина разламывается. Пожалуйста, разреши поменять это ужасное положение.

Он наклонился, взял ее за талию, бесцеремонно вытащив из кровати, поставил на пол; они стояли близко друг к другу, затем Торн освободил ее.

– Что-нибудь еще? – проворчал муж. – Если хочешь, говори сейчас, женщина, а в будущем придержи язык.

Лайза хихикнула.

– Ты перепутал события – такая сцена не для ссоры, она подходит к семейной жизни.

Торн поймал ее снова, прижал к своему обнаженному телу, совершенно забыв о хрупкости девичьих ребер и возможности дышать.

– Мы были семейной парой в течение последнего часа, – напомнил он ей тем хриплым голосом, которым совсем недавно, под покровом темноты, шептал с поразительной искренностью о том, что чувствовал, и вернул ее воспоминания к тому, чем они занимались во время акта их обоюдной любви и страсти.

– Т-торн?

– Да?

– Хочу кое-что сказать, если позволишь дышать. Он ослабил хватку, не отпуская совсем.

– Ты действительно влюбился в меня в тот самый первый раз?

– Не порочность, а тщеславие, вот твое имя, женщина, – сказал он язвительно. – Да, действительно влюбился в тебя в тот самый первый раз.

– И всегда подразумевал, что случившееся, – она перевела взгляд с него на кровать, – должно было произойти?

– При условии, что обойдется без твоих страданий. – И добавил сухо: – Осмелюсь заметить, что не было даже намека на страдания.

Несмотря на смущение, Лайза возразила оживленно:

– Были, когда поняла, что со мной обращаются как с дурочкой.

– Как с кем?! Бог мой, девочка, что я Мог сделать? Все это время моим единственным желанием было… было… Бог мой, – повторил он, не находя других слов. – Имеешь ли ты хоть малейшее представление о той пытке, которой подвергла меня? Которой я добровольно подвергал себя сам? Эти ночные игры в карты, поцелуи, вся близость, которая должна была привести к…

Запустив пальцы в волосы, он беспорядочно взлохматил их.

– Знаешь ли ты о том, сколько ночей ты беззаботно пребывала в своих целомудренных сновидениях, а я ходил по улицам, чтобы успокоиться?

– Ты действительно делал это? – Она снова не смогла удержаться от смеха. – Ладно. Будем считать, ты не обращался со мной как с дурочкой. – Но, несомненно, воспоминания о последних двух месяцах пронеслись в ее голове, вызвав нежную улыбку на лице. – Ты обращался со мной как с рыбой, – последовал вывод. – И более того, – закончила она с легкой обидой, – поймал меня в свои сети.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

– Я сделал все, что в моих силах, чтобы привязать тебя к себе, Лайза, так же, как был привязан к тебе сам.