— Десять дней назад. Слава Богу, Марни дождалась моего возвращения из Колумбии, иначе у меня были бы крупные неприятности.

— Я хотела рассказать тебе, Дейр, по Марии настояла, что должна сама сообщить тебе эту новость, — тихо пояснила Кейси, наблюдая, как красивая рыжеволосая женщина забирает ребенка у Дюка и кладет его на руки Дейру, глядя на него с таким обожанием в глазах, что Кейси могла бы приревновать ее к Дейру (как будто Дейр принадлежал ей), если бы не видела, каким взглядом Марии смотрит на своего мужа Дюка.

Дейр одной рукой принял младенца, а другой обнял Марни.

— Марии, дорогая, я очень рад за тебя, за вас обоих.

— Спасибо, Дейр, за… за все, — прошептала Марни, целуя его. Она выпрямилась. Мгновение казалось, она сейчас расплачется, но Марии заставила себя улыбнуться и снова обняла Дейра. — Как ты себя чувствуешь, превратившись в дядю?

— Горд до безумия, — ответил Дейр, поглядев на своего черноволосого племянника, затем снова на Марни и подумав при этом, что судьба, определенно, улыбнулась Дюку в тот день, когда он повстречался с Марни.

— А я полагал, что это чувство присуще только новоявленному отцу, — заметил Дюк, забирая у него сына. Он поцеловал малыша и с улыбкой повернулся к жене. Они вместе направились к обитому коричневой кожей дивану в углу гостиной и сели там, сразу позабыв обо всех остальных.

Кейси смотрела на них, размышляя, каким чудесным образом Марии преобразила жизнь Дюка. После первого неудавшегося брака и развода он замкнулся в себе, стал холодным, расчетливым и отстраненным, совсем непохожим на того Дюка, которого она любила почти как брата. Теперь же он снова смеялся и радовался жизни, и все это благодаря исключительно Марни. Дюк женился на своей «морской ведьме» на борту их яхты «Любящее сердце», и они провели медовый месяц, совершая круиз вокруг Северной Америки через Панамский канал. Самым верным доказательством, что он без памяти любил Марии, служил для Кейси тот факт, что со дня их свадьбы он ни разу не появился на ранчо, чтобы проверить, как там обстоят дела.

— Бабушку тоже распирает от гордости, — вставила Мадре, присаживаясь на свое любимое место и лучезарно улыбаясь младенцу.

Герцогиня устроилась рядом с ней, разгладив юбку на коленях.

— Про прабабушку можно и не говорить.

— Марни, любовь моя, ты заставила всех нас гордиться тобой, — подытожил Дюк, наклоняясь, чтобы поцеловать жену.

Он просто ошалел от счастья, отметил Дейр, глядя на брата. И Дюк заслужил это. Его жизнь долго была безрадостной. А сколько раз он сам мечтал подержать на руках новорожденного, печально подумал Дейр. Не сосчитать. Если бы они с Кейси поженились три года назад, их ребенок уже вовсю бегал бы и разговаривал. Возможно, они ждали бы рождения второго малыша. Но о чем теперь говорить, особенно когда Кейси подумывает выйти замуж за Нортона.

В горькие размышления Дейра вторгся шум въезжающей во двор машины. Парадная дверь распахнулась, и в гостиную, обнявшись и смеясь чему-то своему, ввалились по-рыцарски благородный и обаятельный конгрессмен Дэйв и его жена Кристи.

— Дэйв! Кристи! Я и не подозревал, что вы тоже здесь, — воскликнул удивленный Дейр. — Я думал, вы безвылазно сидите в своем Вашингтоне.

— Мы не могли не приехать на крестины, — объяснил Дэйв, младший из братьев Кинг. — Нам надо набираться опыта.

— И с тобой тоже надо было повидаться, — добавила Кристи, наклоняясь и обнимая Дейра. — Я хотела лично поблагодарить тебя за великолепный свадебный подарок, который ты нам прислал.

— Тебе поправилось? — с удовольствием спросил Дейр, вспомнив, какое испытал удовлетворение, когда отыскал им в подарок настенный гобелен с изображением летящих на фоне заката диких гусей.