– Доминик!

– А, что? – Он делает музыку тише и, поворачиваясь ко мне, вопросительно изгибает одну бровь.

– Здесь говорят, что старые модели могут поймать сигнал чужой радионяни. – Я поворачиваю к нему свой телефон, но Доминик не смотрит.

– Своими страхами ты сведешь себя с ума, – говорит он. – Я знаю, ты услышала нечто, что выбило тебя из колеи, но этому наверняка есть простое объяснение.

– Например? – Я складываю руки на груди. Во мне поднимается раздражение, порожденное его недоверием.

– Не смотри на меня так, – говорит он. – Я не утверждаю, что ты ничего не слышала. Просто говорю, что этому наверняка есть самое невинное объяснение. Я пытаюсь поддержать тебя.

– Например? – повторяю я. – Какое невинное объяснение?

– Например… ты услышала чей-то телевизор. Или неправильно поняла услышанное.

– Я уверена в том, что все поняла правильно.

– Хорошо, согласен, ты действительно что-то услышала. И происходило это в чужом доме. Не у нас. Никто не пытался похитить Дейзи.

– В этом нет ничего хорошего.

– Верно. Ты права. Извини. Может, они ничего плохого не подразумевали, сказали что-то типа «забираем ребенка и везем к маме» или «забираем ребенка на прогулку».

– Ничего такого они не говорили. Они говорили страшные вещи.

– И что теперь? – спрашивает Доминик, кладя на стол деревянную ложку.

– Не знаю. Надо быть настороже, я думаю. Смотреть по сторонам. Не выпускать Дейзи из поля зрения.

– Ладно. Это нам по силам.

Я понимаю, что ему все это кажется паранойей, но ведь не он слышал те голоса. Если бы он сам их услышал, он, уверена, испугался бы не меньше моего. Те голоса напугали меня до смерти. Они продолжают звучать у меня в голове. «Давай быстрей, просто бери ребенка и уходи». Кто это был? И что они задумали?

Глава 4

И вот сейчас, в два ночи, я лежу без сна и вздрагиваю при малейшем звуке снаружи. Шелеста ветра или отдаленного лая собаки достаточно, чтобы у меня учащенно забилось сердце. Никогда не возражала против открытых окон, но то было раньше. Разумная часть меня уверяет, что если бы кто-то забрался в наш дом и вошел в спальню, мы бы обязательно проснулись, а неразумная не позволяет мне заснуть. Меня преследует страх, что я забыла закрыть какое-то окно. А то, в нижней ванной, я закрыла? Кажется, да, но сомневаюсь. Надо проверить. Может, именно это и мешает мне заснуть. Как только тщательно проверю все замки, смогу успокоиться.

Я выскальзываю из кровати, стараясь не разбудить Дейзи или Доминика. Когда на цыпочках крадусь к двери, Доминик бормочет:

– Кирсти, ты куда?

– В туалет, – отвечаю.

– Ладно. – Он вздыхает и переворачивается.

Я буквально осязаю его раздражение. Представляю, как он лежит с открытыми глазами и ругает меня за то, что я его разбудила. Но я не могу не думать об окне внизу. Мне обязательно нужно его проверить.

Добравшись до окна, я, естественно, обнаруживаю, что оно заперто, как и остальные двери и окна внизу. Зато немного успокаиваюсь, убедившись, что дом защищен. Понимаюсь наверх и решаю проверить комнату Дейзи, гостевую и ванную. Покончив с этим, забираюсь в постель и ложусь рядом с мужем. У него сна ни в одном глазу, и это беспокоит меня.

В спальню входит Доминик в костюме и галстуке. Он наклоняется и целует меня, и аромат его лосьона после бритья на мгновение дарит мне ощущение нормальности.