– Вы говорите о лекарственном препарате для беременных? А при чем здесь убийство Артура Бриггса?

– Именно из-за инсуфорта я оказался в коттедже. Бриггс позвонил мне на автоответчик, сообщив, что в следствии появились новые факты. Он сказал, что ему нужна моя помощь, хотя меня это чертовски удивило, потому что он уволил меня как раз за то, что я провалил дело.

– Это не совсем понятно. Может, лучше начнете все с начала?

Дэниел поведал ей о процессе "Джеллер", о письме Кайданова, обыске в доме доктора, трупе в лаборатории и новых сведениях, появившихся в прессе. Потом перешел к рассказу о своем увольнении, разговоре с Бриггсом и событиях в коттедже.

– Теперь понятно, почему меня так быстро вычислила полиция, – вздохнул Дэниел. – Когда Бриггс меня уволил, доктор Фэруезер была в приемной. Она слышала нашу ссору. Я одного не понимаю – как она оказалась в коттедже. Ее дело не имеет ничего общего с процессом "Джеллер". Бриггсу не имело смысла ее приглашать, если он хотел поговорить об инсуфорте.

Аманда минуту помолчала. Вид у нее был озабоченный, и Дэниел начал нервничать. Потом она улыбнулась, и Эймс взглянул на нее с надеждой.

– Учитывая угрозы Бриггса и то, что он вас уволил, у вас были мотивы для убийства. Но сообщение на автоответчике говорит о том, что потом он по каким-то причинам изменил о вас свое мнение. Если Майк услышит эту пленку, возможно, мне удастся убедить его отложить дело.

Дэниел словно погас.

– Я его стер.

– Что?!

– Я запаниковал и стер сообщение как раз перед тем, как приехала полиция. Сообщение Бриггса доказывало, что я был на Старлайт-роуд в момент убийства.

Аманда не смогла скрыть разочарования, и Дэниел понял, что дело плохо.

– Долго мне еще придется оставаться в тюрьме? – спросил он с тревогой.

– Вряд ли вас выпустят быстро. В деле об убийстве вопрос о залоге не решается автоматически. Мне придется добиться специального слушания, и его трудно будет выиграть. Вы справитесь, если вам придется провести в тюрьме неделю или больше?

У Дэниела сжалось сердце, но он кивнул.

– Я уже бывал за решеткой.

Аманда насторожилась.

– Расскажите мне об этом.

Дэниел уставился на стол.

– У меня была... не очень дружная семья. В детстве я несколько раз сбегал из дому. – Он пожал плечами. – Когда живешь на улице, легко впутаться в какие-нибудь неприятности.

– И какие неприятности были у вас?

– Драки, воровство. До суда дело никогда не доходило, но меня дважды арестовывали, и оба раза я сидел в тюрьме.

Дэниел назвал приблизительные даты арестов, и Аманда сделала пометки в блокноте. Потом задала несколько вопросов о его прошлом. Записав ответы, Аманда убрала блокнот в дипломат.

– Я вернусь в офис и поговорю с нашим следователем. В два часа вы должны будете явиться в суд, я тоже туда подъеду. Много времени это не займет. Судья зачитает вам официальное обвинение и убедится, что у вас есть защитник. Я попрошу его рассмотреть вопрос о залоге, и мы объявим о предварительных слушаниях. Вот и все. У вас есть вопросы?

– Пока нет. Я все еще не могу прийти в себя.

– Неудивительно. На вашем месте я бы испугалась до смерти. Но есть одна вещь, которая дает мне определенную надежду.

Дэниел вздрогнул.

– Вы сказали, что невиновны, и я верю, что истина рано или поздно обнаружится.

Слова Аманды должны были внушить ему надежду, но Эймс вспомнил журнальную статью, которую читал накануне. Ее авторы призывали объявить мораторий на смертную казнь, поскольку в камерах смертников томятся много невиновных.