|
Как сказал мне Кранмер, сам Господь вещает устами короля и любое деяние, совершаемое монархом, — это выражение Божьей воли. Потому всякий, кто взойдет на английский престол, становится не только правителем страны, но и защитником веры. — Устами короля вещает сам Господь, — повторил Барак, покачав головой. — Это утверждение всегда представлялось мне совершенно бессмысленным. Как, впрочем, и то, что Бог вещает устами Папы. Впервые мой помощник столь откровенно говорил о своих убеждениях. — Полностью разделяю ваше мнение, — кивнул я. — Но не забывайте, подобные слова можно счесть государственной изменой. — Однако же так думают многие. — Думают, но не говорят вслух. И нам тоже лучше прекратить этот опасный разговор. Он может завести нас слишком далеко. Я осторожно свернул лист бумаги. — Идите отнесите это Малевереру. И непременно отдайте ему в собственные руки. Барак слегка замешкался. — Может, стоит сделать копию этого древа? — предложил он. — Это совершенно ни к чему, — отрезал я. — Не будем искушать судьбу. К тому же у меня уже есть копия, — усмехнулся я и похлопал по своей многострадальной голове. — Она хранится здесь. После того как Барак ушел, я растянулся на кровати и сразу уснул. Проснулся я лишь несколько часов спустя, когда Джек потряс меня за плечо. — Который час? — первым делом осведомился я. — Скоро пять. Вы проспали чуть ли не целый день. Судя по бодрому тону Барака, настроение его несколько улучшилось. Я сел, поморщившись от боли в затылке, однако с удовлетворением отметил, что голова более не кружится. — Вы отнесли родословное древо Малевереру? — Да, и он даже пробурчал нечто вроде благодарности. Барак немного помолчал и сообщил: — А после я поговорил с мистрис Тамазин. — Вот как? — Я дал стражнику мелкую монету и попросил позвать ее. Сказал, у меня есть новости от ее родственников. Барак, по своему обыкновению, глянул мне прямо в глаза. — Я прекрасно понимаю, какие причины толкнули вас рассказать Малевереру о том случае с корзинкой. Но, будь моя воля, я не стал бы поднимать шум вокруг этого пустякового случая. И я хотел, чтобы Тамазин об этом знала. — Ну и как она вас встретила? — Сказала, что не держит на нас обиды. И признала, что совершила ошибку, решившись на обман. Хотя даже сейчас ни о чем не сожалеет. Господи боже, этой девчонке не занимать смелости и решительности. — А вам разве нравятся смелые и решительные женщины? — усмехнулся я. — Прежде вы утверждали, что женщина должна знать свое место. — Разумеется, мне не по душе, когда женщина пытается помыкать мужчиной. Но Тамазин вовсе не такая. Честно вам скажу — никогда прежде я не встречал подобной девушки, — сообщил Барак и расплылся в улыбке. — Так или иначе, женщина с сильным характером рано или поздно попытается одержать над мужчиной верх. — Неправда, — с жаром возразил Барак. — Вы и сами в это не верите! Сами признавались мне, что вас привлекают женщины умные и независимые. Такие, как леди Онор. — Я предпочел бы, чтобы мне не напоминали о леди Онор Брейнстон, — отчеканил я, чувствуя, как в голосе моем, помимо воли, прорвались нотки горечи. |
