|
Настал наш черед двигаться к воротам. — Удачи вам, мастер Шардлейк! — крикнул мне вслед чей-то звонкий голос. Обернувшись, я увидел Тамазин Ридбурн, которая провожала процессию взглядом. Ее новое платье, голубое с желтой отделкой, превосходило по красоте все те, что я видел на ней прежде. «Вероятно, от бабушкиного наследства осталось не много», — пронеслось у меня в голове. Сразу за воротами толпилось великое множество всадников, все как один — в ярких нарядных костюмах. По моим подсчетам, их собралось здесь никак не меньше двух сотен. Взгляд мой упал на мэра, лицо которого было почти столь же пунцовым, как и его мантия. Заняв свои места в процессии, мы замерли в ожидании. Чуть впереди, на дороге, я увидел отряд верховых солдат — их было около тридцати, и спины их лошадей покрывали роскошные чепраки. Джайлс Ренн беспрестанно вертел головой; чувствовалось, что он пребывает в великом возбуждении, хотя и не хочет этого показать. — Какая огромная толпа, — заметил я. — Кто все эти люди? — Члены Городского совета и представители гильдий. А еще наиболее знатные из местных дворян. Думаю, мы скоро двинемся в путь. — А что там за проблема возникла с членами Городского совета и с их костюмами? — обратился я к Танкерду. — Им было приказано встретить короля в скромных темных одеждах, дабы таким образом выразить свое раскаяние и смирение. Но они заявили, что оденутся подобным образом лишь за пределами города, ибо не хотят возбуждать насмешек уличных зевак. Сэру Джеймсу это решение пришлось не по нраву — он опасается, что столь поспешное переодевание, да еще и посреди поля, не обойдется без путаницы. Так что мэр Холл в весьма затруднительном положении, не зная, чьему желанию следует потрафить — Филти или советников. Что-то мелькнуло прямо перед моим носом, и я догадался, что проклятое перо вновь накренилось. Пришлось снять шляпу и в очередной раз приколоть перо булавкой, стараясь не растрепать его окончательно. Тут раздался голос капитана стражников: «Трогай! Трогай!» Мне оставалось лишь поспешно нахлобучить шляпу на голову и взяться за поводья. Вслед за членами Городского совета мы выехали за ворота Бутхэм. По обеим сторонам от нас, гремя доспехами, ехали солдаты. Процессия пересекла пустынный город. На улицах не было ни души, однако к каждому окну прилипло по нескольку любопытных физиономий. Ночью улицы посыпали смесью песка и золы, приглушавшей цоканье копыт. За процессией следовали люди с граблями, которые незамедлительно разравнивали песок. Некоторые улицы были украшены гирляндами из белых роз, и кое-где из окон свисал пестрый ковер или же кусок яркой ткани; впрочем, подобных украшений было совсем немного. Мне вспомнился рассказ Джайлса о том, как пышно жители Йорка украсили свой город к приезду короля Ричарда Третьего. — Как продвигается расследование дела о смерти мастера Олдройда? — спросил старый законник, когда я обратил к нему взгляд. — Этим делом занимается королевский коронер. — Насколько мне известно, мастер Олдройд был весьма опытным и искусным стекольщиком. То, что во время работы он упал, не может не вызвать удивления. В городе поговаривают, что его, возможно, столкнули с лестницы. Но кому он мог помешать? — Не могу сказать вам ничего определенного, — смущенно пробормотал я. — В последнее время в аббатстве Святой Марии происходит слишком много несчастных случаев, — продолжал Джайлс. — У Малеверера есть все основания для беспокойства. |
