|
— Вы правы. — А вы по-прежнему занимаетесь расследованиями? — продолжал расспросы Джайлс. — К счастью, нет. Мы миновали еще одни городские ворота, Фулфорд, украшенные гирляндами. Я заметил, что гниющие головы и члены казненных исчезли. «Интересно, намерены ли городские власти выставить их вновь после торжественной церемонии?» — пронеслось у меня в голове. За воротами теснились низенькие домики, но вскоре мы оказались посреди открытой равнины. По обеим сторонам, насколько хватало глаз, тянулись зеленые пастбища и коричневые вспаханные поля, на которых сверкали лужицы, оставленные вчерашним дождем. Дорога тем не менее находилась в превосходном состоянии, все выбоины были предусмотрительно засыпаны. Чуть впереди у обочины стояло несколько карет, окруженных солдатами и слугами. Около них члены Городского совета спешились. В неловком молчании они сняли свои роскошные одеяния и облачились в длинные мантии унылого рыжевато-коричневого оттенка, которые слуги извлекли из карет. Странно было видеть мэра Холла раздетым; нахмурившись, он с отвращением взглянул на убогую мантию и решительно всунул в рукава свои жирные белые руки. Слуги бережно сложили роскошные наряды советников и отнесли их в кареты. Головных уборов, отвечающих скромным мантиям, приготовлено не было; как видно, членам Городского совета полагалось предстать перед королем с обнаженными головами. Я окинул взором поля: вдали виднелся силуэт пахаря, бредущего вслед за упряжкой волов. Сердце мое болезненно сжалось при воспоминании об отце. Капитан бережно извлек из кармана часы. — Трогай! — вновь скомандовал он. Советники вскарабкались на лошадей, мы проехали еще немного вперед и остановились у большого каменного креста, возвышавшегося у обочины. Изгороди, ограждавшие пастбища, были снесены по обеим сторонам дороги, дабы расчистить как можно больше пространства. Капитан стражников остановил свою лошадь у самого подножия креста и соскочил с седла. Звучным бодрым голосом он приказал всем спешиться и выстроиться в ряды по двадцать человек — впереди члены Городского совета, затем чиновники, подобные мне и Джайлсу, а сзади — все прочие. Джайлс извлек из седельной сумки прошения и вручил мне. — Они будут у вас до самого прибытия короля, — сказал он. — Помните, в какой момент вы должны передать их мне? Я молча кивнул и прижал к груди толстую пачку, оказавшуюся весьма тяжелой. Танкерд, беспокойно поднимая то одну, то другую бровь, поправил на плече ремень своего кожаного портфеля и присоединился к чиновникам. Конюхи брали лошадей под уздцы и уводили подальше от дороги, на пастбище. Когда мы наконец выстроились в ряды, капитан окинул нас взыскательным взглядом и занял свое место впереди. Несколько сотен глаз было устремлено на Фулфордскую дорогу. — Нам остается только ждать, — вполголоса произнес Джайлс. Я тихонько потянул свою ноющую шею и поморщился, ибо в хребте что-то болезненно щелкнуло. Мы замерли в молчании; напряжение возрастало с каждой минутой. Несмотря на огромное скопление людей, тишина стояла такая, что слышен был шелест листьев, падающих с деревьев у дороги. Лошади паслись далеко в поле, рядом с неким длинным низким сооружением, затянутым коричневой тканью. Я никак не мог понять, что это такое. Несколько слуг суетилось вокруг, укрепляя какие-то длинные деревянные планки. На каждой из этих планок я заметил круглые отверстия, прорезанные через равные интервалы. Размера они были примерно такого, чтобы в них могла пройти человеческая голова. Мне оставалось лишь гадать об их предназначении. |
