|
— Рад, что вы это поняли. — Она уверена, что ее отец занимал высокое положение при дворе. — Думаю, ее покойная мать выдумала эту сказку в утешение дочери. В положении незаконнорожденного дитяти мало приятного. — В точности так же подумал и я, когда услышал рассказ Тамазин. На память мне пришел Малеверер, надменный и самоуверенный. На нем тоже лежало клеймо незаконнорожденности. И он из кожи вон лез, чтобы заставить людей об этом позабыть. — Тэмми — на редкость сметливая и сообразительная особа, — заявил Барак. — Но, по-моему, она слегка сдвинулась на своем отце. Точнее, на его благородном происхождении. Таковы уж все женщины, — изрек он с тяжким вздохом. — Они обожают тешить себя выдумками. А Тамазин это тем более необходимо, ибо в отличие от большинства женщин она не слишком религиозна. Она сызмальства вертится при дворе и имела возможность понять, что религия нередко оказывается ширмой, которая прикрывает алчность и политические амбиции. — Так или иначе, было бы не худо узнать, кому Тамазин на самом деле обязана своим появлением на свет. — Полагаю, это не так уж трудно, — кивнул Барак. — Я напишу одному своему старому знакомому, который служит в дворцовом ведомстве. Давным-давно, когда я еще работал на лорда Кромвеля, я оказал ему небольшую услугу. Уверен, он не откажется сообщить мне сплетни, которые сопровождают все без исключения придворные интрижки. Даже не слишком значительные. — Боюсь только, правда не слишком порадует Тамазин. — Если выяснится, что отец ее занимал на дворцовой кухне должность мойщика посуды или же отгонял прочь бродячих собак, я не вижу надобности сообщать об этом Тэмми. — Да, подобную правду лучше держать при себе. Тут до нас донеслись голоса. На дороге, ведущей из лагеря в аббатство, было совсем темно, однако впереди, в поле, я увидел костер, вокруг которого собралось несколько человек. Рядом темнела яма, наполненная хворостом. Два мальчугана возились с невероятных размеров вертелом, устанавливая его над ямой. — Пока не прикрепляй к нему ручки, Дэнни, — распорядился тучный повар в грязном фартуке. — Хорошо, отец, — откликнулся из темноты звонкий голос. Вертел был так длинен, что я с трудом разглядел силуэт мальчика, державшего дальний его конец. — А где этот чертов бык? — Оуэн пошел посмотреть. — Не орите так. Иначе, прежде чем мы насадим быка на вертел, сюда сбежится целая толпа. Кто здесь? — рявкнул повар, как видно, заслышав наши шаги. Разглядев мою мантию, он торопливо сдернул шапку. — Простите мою грубость, сэр. Но мы не хотим, чтобы люди собрались до того, как еда будет готова. — Мы всего лишь шли мимо, — заметил я, приближаясь к костру. — Никогда прежде не видел такого громадного вертела. Вы что, собираетесь зажарить быка целиком? — Да, а под его брюхом разместим цыплят и уток. Сегодня вечером нам предстоит накормить больше сотни прожорливых глоток. — Я так полагаю, вам к этому не привыкать? Ведь во время путешествия вы постоянно готовите для огромного множества людей? Я был рад перемолвиться словом с человеком, который ничего не знал об утреннем происшествии в Фулфорде. — А как же иначе? — пожал плечами повар. — И скажу я вам, частенько нам приходилось стряпать в куда более скверных условиях. |
