|
Смотритель бросил на зверя оценивающий взгляд. — Да, думаю, этот парень еще себя покажет. Прежде чем его прикончат, он сумеет выпустить кишки нескольким собакам. Я невольно содрогнулся и поспешно пошел прочь. Завтракали мы в молчании. За соседними столами торопливо поглощали пищу придворные и слуги, торопившиеся на церковную службу. Мысли о предстоящем дне не давали мне покоя. Блаженные часы, проведенные в библиотеке Ренна, казались далеким воспоминанием. — Когда Тамазин нет рядом, я места себе не нахожу, — признался Барак, отодвигая тарелку. — Ведь в королевском особняке с ней может случиться все, что угодно. — Вы не можете постоянно находиться рядом с Тамазин, Джек. Будем надеяться на лучшее. Как я уже сказал вчера, нам остается только ждать. — После того что случилось вчера ночью, я утратил всю свою рассудительность, — невесело усмехнулся Барак. — Вы собираетесь сегодня в церковь? Служба пройдет в храме Святого Олафа и, говорят, будет совсем короткой. — Откровенно говоря, у меня нет желания идти. — У меня тоже. Но сидеть целый день в четырех стенах я хочу еще меньше, — пожал плечами Барак. — Я знаю одно укромное местечко. Мы с вами можем устроиться там и понаблюдать, что творится вокруг. Я отвел Барака к скамье под буком, где позапрошлым вечером беседовал с Тамазин. Сидя в тени дерева, мы провожали глазами людей, спешивших в церковь. С тех пор как в аббатстве поселился король, здесь постоянно стояла тишина. Человеческие толпы передвигались почти беззвучно, никто не позволял себе ни смеха, ни выкриков. Мимо нас прошествовали несколько придворных; некоторых из них я видел прежде в лагере. Дерем, бывший среди них, заметил меня и наградил злобным взглядом. Я высматривал Калпепера, но его нигде не было. — Любопытно, король и королева будут присутствовать на службе? — подал голос Барак. — Полагаю, они останутся в королевском особняке. — Из соображений безопасности? Неужели они так боятся жителей Йорка? — У них есть для этого веские основания, — со вздохом изрек я. — А у местных жителей есть веские основания для недовольства. — Вы, часом, не заделались папистом? — спросил Барак, искоса взглянув на меня. — Насчет этого можете не опасаться. И сейчас я имел в виду отнюдь не вопросы религии. Просто в течение многих лет к жителям севера относились до крайности пренебрежительно. Как к людям низшего разряда. Я заметил мастера Крейка, шедшего среди пышно разодетых чиновников, и помахал ему рукой. Немного поколебавшись, он приблизился к нам. — Вы разве не собираетесь в церковь, мастер Шардлейк? — Возможно, я посещу позднюю обедню. — А мы только что спустились с колокольни, — сияя улыбкой, сообщил Крейк. — По всему лагерю несколько священников служат мессы на открытом воздухе. Впечатляющее зрелище, доложу я вам. Простите, я должен спешить, иначе опоздаю. И, отвесив нам поклон, он устремился вслед за своими спутниками. — Этот господин так и сыплет любезностями, но, по-моему, на душе у него кошки скребут, — заметил Барак, проводив его глазами. — Пожалуй, вы правы. — Надо бы заглянуть в ту таверну, где я его встретил. Узнать, что к чему. — Действуйте, — кивнул я. |
