|
— К концу жизни я стал куда снисходительнее относиться к чужим убеждениям, — сказал Джайлс, пристально глядя на меня. — Но сам я по-прежнему крепок в вере. Вера — это то, что необходимо человеку более всего. Некоторое время он хранил молчание, потом заметил: — По слухам, король разочаровался в реформах и не прочь повернуть их вспять. Но я не думаю, что слухи эти соответствуют истине. Будь это так, король прежде всего избавился бы от Кранмера. — По-моему, король пребывает в постоянных колебаниях, — пожал я плечами. — Он более никому не доверяет и склоняется то к одной, то к другой партии. — Значит, политика, которую он ведет, зависит лишь от его сиюминутных прихотей? — Должно быть, он убежден, что все его прихоти внушены ему Господом. Ведь он считает себя исполнителем Божьей воли. — Как бы ни различались наши взгляды, думаю, в одном мы полностью согласны, — прищурился Джайлс. — Оба мы далеки от мысли, что устами короля вещает Бог. — Когда мы начинали церковную реформу, мы и думать не думали, что король займет место Папы, — заметил я. То, что Ренн является убежденным католиком, отнюдь не явилось для меня открытием. Об этом я догадывался по многим признакам. И все же во время нынешнего разговора старый законник открылся для меня с неожиданной стороны. Судя по тому, как сурово он обошелся с родными, не разделявшими его убеждений, прежде он был настоящим деспотом. «Впрочем, у каждого из нас есть в шкафу свои скелеты», — сказал я себе. — Что ж, довольно печальных воспоминаний, — со вздохом изрек Джайлс. — Идемте посмотрим, как дела у молодого Барака. — Джайлс, прежде чем мы завершим этот разговор, я, в свою очередь, хочу вам в кое в чем признаться, — произнес я после недолгого колебания. — В чем же? — удивленно взглянул на меня старый законник. — Вчера, когда я смотрел карты в вашей библиотеке… — Да-да. Удалось вам найти то, что требовалось? Меджи сказала, вы провели в библиотеке несколько часов. — Я нашел то, что искал, и очень вам благодарен. Кстати, должен сказать, ваше собрание поразило меня своим богатством. — Я собираю книги и рукописи на протяжении последних пятидесяти лет, — с довольной улыбкой сообщил Джайлс. — Кстати, вам известно, что в вашем собрании находятся ежегодники, которых нет даже в библиотеках юридических корпораций? Я думал, что они утеряны безвозвратно. — Неужели? В глазах старика вспыхнули огоньки детской радости. — Уверен, Линкольнс-Инн неплохо заплатила бы вам за право снять копии. Но я нашел в вашей библиотеке кое-что не менее интересное. Парламентский акт, который, по моим предположениям, был изъят из всех архивов. Акт этот носит заглавие «Titulus Regulus». Несколько секунд Джайлс молчал, сверля меня взглядом прищуренных глаз. — А, вот вы о чем, — проронил он наконец. — Я хотел узнать, известно ли вам, что вы владеете подобной редкостью? — Да, конечно. Так вы прочли акт? И что вы о нем думаете? — То, о чем там говорится, не стало для меня откровением, — пожал я плечами. — До меня и прежде доходили слухи, согласно которым брак короля Эдуарда Четвертого и Элизабет Вудвиль не является законным, ибо прежде король заключил брачный контракт с другой женщиной. |
