|
— Он решил, что, если я буду убит, смерть мою неминуемо свяжут с похищенными бумагами. Впрочем, я далеко в этом не уверен. Для того чтобы подстроить убийство, требуется немало хлопот. Да и риск нельзя сбрасывать со счетов. Конечно, я имел неосторожность досадить Ричу, проявив в деле Билкнэпа столь неудобное для него упорство. Но все же не до такой степени… — Вы досадили ему в крайней степени, — серьезно глядя на меня, перебил Барак. — А Рич из тех, кто пойдет на все, лишь бы убрать со своего пути любое препятствие. Но все же я не думаю, что он решил от вас избавиться подобным способом. По-моему, подкупить судью проще и безопаснее, чем убивать излишне упорного стряпчего. — Вы правы, — кивнул я. — Господи боже, мы совсем запутались! Верно говорят: быть охотником куда проще, чем добычей. — Вы ничего не сказали об акте, который обнаружили в библиотеке Ренна. Разве он не помогает что-нибудь прояснить? — Нет, он лишь сильнее все запутывает. Но больше всего меня тревожит тайна, в которую вы с Тамазин невольно проникли минувшей ночью. Я все-таки думаю, нам стоит рассказать обо всем Малевереру. — Но вы сами сказали: доказательств у нас нет, — возразил Барак. — Если леди Рочфорд, Калпепер и королева будут все отрицать, мы не сумеем уличить их во лжи. В результате нас объявят клеветниками со всеми вытекающими отсюда последствиями. Да и к Малевереру у меня нет никакого доверия. Он из тех, кто соврет — не дорого возьмет. Вспомните, как он не моргнув глазом объявил подделкой акт, который оказался самым что ни на есть подлинным. Может, вам стоит написать Кранмеру, объяснить, что случилось, и попросить дальнейших распоряжений. — Вы забыли о том, что все письма, отсылаемые из Йорка, просматриваются. И в любом случае ответ пришел бы дней через десять, не раньше. Пока что я не вижу выхода, — сокрушенно покачал я головой, — и никому здесь не доверяю. Разумеется, кроме вас. Барак в ответ лишь испустил тяжкий вздох. Несколько минут мы подавленно молчали. — Мне бы надо увидеться с Тамазин, — сказал наконец мой помощник. — Если не возражаете, я пойду. — Да, конечно. — Она сама не своя от страха. — Это вполне понятно. — Давайте я провожу вас в комнаты. У крыльца бывшего монастырского лазарета мы договорились, что Барак вернется в девять и мы отправимся в таверну. Я вошел в свою каморку и запер дверь на замок. Растянувшись на кровати, я с грустью подумал о том, что доставляю всем одни лишь беды: Барак из-за меня покинул Лондон и отправился в чреватое опасностями путешествие; семья сержанта Ликона по моей милости лишилась своего клочка земли; Бродерика я спас, дабы доставить его в руки палачей. Перед мысленным моим взором вновь возникло лицо короля, на губах которого играла жестокая улыбка. Я затряс головой, отгоняя неприятное видение. В том, что воспоминания о встрече с королем будут преследовать меня до конца жизни, у меня не было никаких сомнений. Не каждому выпадает случай своими глазами увидеть короля-еретика. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ Перезвон колоколов кафедрального собора разносился во влажном ночном воздухе, наполняя собой весь город. Было совсем темно. Мы с Бараком брели по немощеным улицам в сторону Фоссгейта, к тому грязному закоулку, где располагалась занимающая нас таверна. — Сюда, — шепотом сказал Барак и указал на узкий переулок. Неба здесь почти не было видно, ибо между выступающими верхними этажами домов оставался лишь узкий просвет. |
