|
Цепочка следов тянулась через всю церковь, во многих местах пересекаясь с более старыми следами, оставленными накануне. Порой пол был так затоптан, что мы теряли следы из виду. Однако нам удалось обнаружить их на другой стороне нефа, у массивной внутренней двери, расписанной сценами из жизни Христа. Дверь эта была слегка приоткрыта, и следы вели именно сюда. — Он здесь, — с довольной ухмылкой прошептал Барак. — Птичка сама залетела в клетку. Он отступил на несколько шагов и рывком распахнул дверь; гулкое эхо разнесло скрип ржавых петель под сводами пустынной церкви. Мы заглянули внутрь. За дверью оказался небольшой вестибюль с низким сводчатым потолком, который поддерживали колонны, украшенные пышной резьбой. Узкий коридор вел в просторную комнату. Свет проникал сюда сквозь чудом уцелевшие витражные окна. Скорее всего, именно здесь находилась ризница. Мы с Бараком вошли в комнату, не сводя глаз с колонн, за каждой из которых могла притаиться наша добыча. — Эй, выходи! — во весь голос крикнул Барак. — Все равно ты от нас не уйдешь! Так что лучше сдавайся. — Барак, становитесь у дверей, чтобы он не убежал. А я пойду и приведу на помощь солдат. — Нет уж, я сам хочу поймать эту птицу. — Джек, будьте благоразумны, — попытался я остановить своего охваченного азартом напарника. Но Барак, держа наготове меч, уже двинулся вперед. Обшаривая взглядом темные углы, я вытащил из ножен кинжал. Вестибюль был так плохо освещен, что разглядеть что-нибудь было трудно. Внезапно мой помощник издал сдавленный вскрик. — Господи Иисусе! Я кинулся к нему. Оказавшись на пороге ризницы, я увидел, что она пуста и совершенно лишена мебели. Однако вдоль стен двумя рядами стояли люди в разноцветных длинных одеяниях. Волосы у всех были белоснежные, бороды длинные, щеки сияли ярким румянцем, глаза блестели. На мгновение я замер от изумления, но после разразился смехом. — Это всего лишь статуи, Барак. Пророки и апостолы. В тусклом свете статуи так напоминали живых людей, что испуг Барака был вполне извинителен. — Поглядите, вон там, в синей мантии, Моисей, — пояснил я. — Господи боже, губы у него так искусно покрашены, что выглядят в точности как настоящие. Оба мы резко повернулись, заслышав звук шагов, но успели увидеть только край плаща, мелькнувший в дверях. В следующее мгновение дверь захлопнулась, и до нас донесся скрежет поворачиваемого в замке ключа. Барак схватился за дверную ручку и принялся что есть силы ее трясти. — Проклятие! Негодяй нас запер! Он вновь налег на ручку, но это не принесло ни малейшей пользы. — Мы думали, что загнали в ловушку убийцу, а оказались в ловушке сами, — поджав губы, изрек я. — Теперь злоумышленник беспрепятственно скроется. Мы вернулись в ризницу, где было светлее. Щеки Барака покраснели от злобы и смущения. — Признаю, это моя вина, — пробормотал он. — Я вел себя как последний олух. Ворвался сюда, думая схватить убийцу, а сам завопил от страха при виде раскрашенных статуй, будь они неладны. А этот шельмец тем временем наверняка прятался где-нибудь в темном углу. Если бы не мой дурацкий вопль, мы бы как пить дать его увидели. Судя по выражению лица Барака, он чувствовал себя глубоко несчастным. — Ну, сделанного не воротишь, — бросил я. — Я уже не тот, что был прежде, — с горечью заявил Барак. — Что вы имеете в виду? — Пару лет назад я ни за что бы не совершил такой нелепой ошибки. |
