|
— Моя мать проработала на королевской кухне много лет, — сообщила девушка. — Вот уже два года, как я сменила ее. Я помогаю кондитеру королевы и так хорошо разбираюсь в любимых сладостях ее величества, что меня даже взяли в путешествие, — заявила она, сияя от гордости. — Меня послали в Йорк, чтобы я помогла леди Рочфорд и мистрис Марлин приготовить покои для королевы и позаботилась о любимых лакомствах ее величества. О, знали бы вы, как королева обожает сладкое печенье: марципановое, миндальное и имбирное! — А вы, сударыня, давно уже служите леди Рочфорд? — обратился я к мистрис Марлин. — Нет, сэр, — проронила она, смерив меня высокомерным взглядом. — Прежде, когда королевой была Анна Клевская, я служила леди Эджкомб. К леди Рочфорд я перешла нынешним летом. — Вы родом из северных графств? — Да, семья моя жила в Рипоне. Но меня отослали ко двору, едва мне исполнилось шестнадцать. — И вы проделали вместе с королевским кортежем весь путь из Лондона? — Да, — изрекла она с тяжким вздохом. — Надо сказать, в дороге нам пришлось претерпеть немало тягот. Июль выдался таким холодным и дождливым, что дороги превратились в жидкую грязь. Некоторые дворцовые чиновники предлагали вернуться в Лондон. Но король и слышать об этом не желал. — Бесспорно, это путешествие имеет большое политическое значение, — кивнул я. — Разумеется. А после того, как погода наладилась, король, бог знает по каким причинам, сильно задержался в Хатфилде и Понтефракте. Нас отослали в Йорк, а король свернул в Халл. Мы провели в этом городе почти целую неделю. — А как долго король намерен оставаться в Йорке? — Говорят, три дня. Но, как правило, пребывание короля в том или ином городе оказывается более длительным, чем предполагалось. — Что ж, король волен в своих планах, — заметил я и спросил после недолгого молчания: — Вам известно что-нибудь о торжественной церемонии, к которой ведется столь грандиозная подготовка? — Ровным счетом ничего, — пожала плечами мистрис Марлин. — Слухов ходит множество, но трудно понять, насколько они соответствуют истине. Вы барристер, сэр? — резко сменила она тему разговора. — Да, сударыня. Я практикую в корпорации Линкольнс-Инн. — Мой жених тоже барристер. В Грейс-Инне. «Как и племянник Ренна», — мысленно отметил я. — Вне сомнения, вам известно, что жених мой сейчас находится в Тауэре, — медленно проговорила Дженнет Марлин. — Его подозревают в причастности к заговору. Наверняка кто-то уже взял на себя труд сообщить вам об этом. — Да, до меня дошли кое-какие слухи, — смущенно пробормотал я. — Его имя Бернард Лок. Возможно, вы с ним встречались в Лондоне. Когда мистрис Марлин произносила имя жениха, губы ее, обычно плотно сжатые, немного смягчились, и я с удивлением отметил, что они отличаются приятной полнотой и свежестью. — Увы, я не имел чести встречаться с вашим женихом, сударыня, — ответил я. Сегодня меня уже во второй раз спрашивали, не знаком ли я с неким барристером из Грейс-Инна. — Бернард тоже родом из Рипона, так что мы знали друг друга с детства. — Во взгляде Дженнет Марлин, доселе столь бесстрастном, неожиданно вспыхнули огоньки. — Его арест — это какое-то страшное недоразумение. |
