|
— Черт побери, — пробормотал я. — Служанка созвала-таки соседей. — Давайте выберемся через заднюю дверь. Я сунул шкатулку под полу, радуясь тому, что на мне просторный плащ мастера Ренна. Мы с Бараком поспешно спустились по лестнице. Однако скрыться нам не удалось. Служанка оставила дверь открытой, и, едва мы оказались в холле, люди, собравшиеся на улице, нас заметили. — Вот они, вот! — раздались злобные голоса. — Идемте, Барак, — скомандовал я вполголоса. — Если они поймут, что мы напуганы, дело плохо. Я вышел из дома, с замиранием сердца вспомнив о том, что все мои бумаги остались в монастыре. — Что здесь за беспорядки? — спросил я, стараясь придать своему голосу как можно больше суровости. Какой-то человек в кожаном фартуке выступил вперед. Судя по мелким порезам, покрывавшим его руки, он тоже был стекольщиком. — Кто вы такие? — спросил он, смерив меня враждебным взглядом. — И что вам здесь понадобилось? Мой друг Питер Олдройд умер, и люди короля перевернули вверх дном его дом и забрали с собой его подмастерье. А бедняжку Кэт Биланд перепугали чуть не до смерти. — Я — законник и нахожусь здесь по долгу службы. Мы хотели удостовериться, что в доме все в порядке. Слова мои прозвучали до крайности неубедительно, и я сам это почувствовал. — Мерзкий горбун! — раздался звонкий голос одного из подмастерьев. Толпа ответила ему одобрительным ропотом. Барак потянулся к рукояти меча, но я покачал головой. Я понимал: если толпа придет в ярость, это грозит нам самыми печальными последствиями. Надеясь увидеть где-нибудь поблизости солдат или констеблей, я окинул улицу взором. Но ждать помощи было неоткуда. — Прошу вас, выслушайте меня, — произнес я, вскинув руку. — Мне очень жаль, что сосед ваш погиб и люди короля вели себя в его жилище столь бесцеремонно. Поверьте, я не имею к этому ни малейшего отношения. Я сожалею о том, что мы, сами того не желая, испугали эту достойную женщину. Однако обстоятельства смерти мастера Олдройда требуют расследования и… — Какого еще расследования? — недовольно проворчал стекольщик в кожаном фартуке. — Питер был хорошим человеком. Он не мог совершить ничего скверного. — А разве я обвинял его в чем-то? Я лишь сказал, что обстоятельства его смерти требуют расследования. Послушайте, будьте добры, позвольте нам наконец пройти. — Если вы на службе короля, у вас должны быть бумаги! — заявил стекольщик. — У людей короля они всегда с собой. — Да может, это воры! — крикнул кто-то в толпе. Я растерянно озирался по сторонам, надеясь увидеть в толпе мастера Дайка, стекольщика, с которым беседовал вчера. По крайней мере, он мог подтвердить, что я состою на королевской службе и занимаюсь расследованием. Но, как назло, его нигде не было. — Пропустите нас, — произнес я, набрав в легкие побольше воздуха, и решительно шагнул вперед. Ни один человек не сдвинулся с места. Это означало, что собравшиеся отнюдь не намерены отпускать нас подобру-поздорову. Мгновение спустя камень, пущенный кем-то из задних рядов, ударил меня в плечо. От боли рука, которой я держал шкатулку, разжалась, и деревянный ящик с грохотом упал на мостовую. — Воры! — зазвенел у меня в ушах чей-то истошный вопль. — Это точно воры! Еще один камень угодил Бараку в руку повыше локтя. |
