Дмитрий Иванов. Совершенно несекретноДевяностые – 15
Глава 1
Вот так получилось, что в Кремлёвском дворце съездов я первый раз за обе мои жизни, что в целом неудивительно. В первой жизни я был обычным, хоть и хорошо оплачиваемым трудягой, и такие, как я, сюда по делу не попадали. А во второй, нынешней, моя карьера пока далека от вершин, несмотря на депутатство и неплохую должность в Красноярском крайкоме КПСС. Также мимо меня прошли всевозможные концерты, балеты и прочие культурные мероприятия, проводимые в этом впечатляющем здании. А сегодня, пройдя со стороны Александровского сада через Кутафью башню и Троицкие ворота, я, наконец, очутился внутри. Первая мысль: не зал, а царский дворец! Пространство величиной с футбольное поле, высоченные потолки, сияющий мраморный пол, а окна такие огромные, что через них видны золотые купола кремлёвских храмов. Верхнюю часть стены украшает мозаичное панно с гербами республик СССР. Масштаб и величие этого места словно подчеркивали, как далеко я зашёл… и как далеко мне ещё идти. Дыхание перехватывает не только у меня. Даже люди, которые по статусу здесь должны быть «своими», стоят, разинув рты, как провинциалы на ярмарке. — Ой, извините! — пробормотала молоденькая корреспондентка, врезавшаяся в меня своей не по-девичьи настойчивой пятой точкой. Ага, тут ещё и телевизионщики что-то снимают. Развели суету — камеры штативы, прожектора в ряд выстроены. Девчушка в ярко-красной юбочке и белых сапожках металась между всей этой техникой с микрофоном в руках и кричала в сторону оператора: «Да что ж ты кадр такой кривой ловишь⁈» Тот стоял с мрачным лицом и ворчал что-то нелицеприятное себе под нос. Пахнет эфиром, а ещё — явной усталостью съемочной группы. — Да можете ещё раз толкнуть, я не против, — попытался пошутить я, но про меня уже забыли. Кругом меня много людей, самых разных: важных, солидных, красивых, исполненных собственной значимостью. Мелькали и знаменитости, некоторые из них знакомы мне по… ну, скажем, другим временам. Вот, например, академик Сахаров. Узнать его было проще простого — он словно вышел из старого документального фильма. Худощавый, с высоко поднятой головой, смотрит так, будто сканирует зал своим знаменитым острым взглядом. Рядом со мной мои соратники по будущей, надеюсь, депутатской группе. Стоим отдельной кучкой и заметно выделяемся на общем фоне людского потока. Да ещё как выделяемся! Самый мелкий из нас — Серёга Карамчаков, борец из Хакасии. И пусть ростом он едва до моего подбородка дотягивает, но плечи у него такие, будто гири в пиджак запихали. Избрали его, как и меня, от Хакасии. Но это цветочки. Вот рядом — Илья Недолюбко, десантник-афганец. В нем почти два метра росту, да и ширина плеч к росту прилагает. Выглядит так, будто его прямо из бронетранспортёра выгрузили, в пиджак закатали и в зал отправили. А рядом с ним Генка Лешнев, брат моего давнего товарища Витьки Артемьева. Генка — сапёр и орденоносец, тоже афганец. Лицо суровое, взгляд острый, будто оценивает, где поставить очередную мину. Этих двоих я сам протолкнул в депутаты от Союза воинов-интернационалистов! Да, Союз выдал нам пять мест не без моей помощи! Три отобрали у «Красного Креста», ещё два — у общества «Знание», и это целиком моя заслуга. Ещё двое из нашей команды, Денис и Слава — не такие исполины, как Генка с Илюхой, но всё же повыше меня будут. Парни прошли на съезд тоже от Союза воинов-интернационалистов, поэтому относятся ко мне с уважением и хотят, как они сами говорят, быть с нами «в одной команде». Приятно слышать, но всё равно приглядываюсь к ним, мало ли. А вот пятый депутат от Союза, Демьяненко Фёдор Петрович, сейчас не с нами. Он — человек в годах, старинный товарищ Власова, дослужившийся до полковника, и сейчас стоит где-то в сторонке, зацепившись языком с кем-то из своих бывших сослуживцев. |
