Несмотря на грубость шутки, Ольга рассмеялась вместе с мужем. Руперт Брентхауз был единственной ложкой дёгтя в огромной бочке мёда их совместного круиза. Но, как известно, одно гнилое яблоко может испортить всю бочку. С момента отлёта «Королевы Анны» с Галахда, столичной планеты Вердена, прошло уже две недели и за это время Ольга с Леонидом успели побывать на дюжине приёмов и званных обедов. Некоторые были с интересными людьми и игнорировать их не хотелось. Другие были важны с рабочей или политической позиции её мужа, а значит пропустить их было бы дурным тоном. Ольга уже привыкла к подобным мероприятиям и даже научилась получать от них удовольствие. Так было бы и в этот раз, если бы не Брентхауз. Этот змеёныш каждый раз умудрялся пролезть на очередное мероприятие, чему немало способствовала его фамилия и обилие разнообразных знакомых в высших политических кругах. Точнее не «его» знакомых, а знакомых его отца. Рихтер Брентхауз был слишком крупным и значительным игроком на политической арене Вердена, чтобы его сына можно было просто так игнорировать. К сожалению.

— Милая, я знаю, как он тебя раздражает. Но эта поездка важна не только для моей компании, но и для Говарда. Рихтер очень много вложил в кампанию Говарда и мне бы не хотелось сейчас обострять с ним отношения только лишь из-за дурости его безмозглого сыночка.

— Конечно. Я всё это понимаю. Кстати, как дела у Локена?

— Вся ещё отстаёт. По последним данным, которые я видел, на шестнадцать процентов. Его рост практически остановился и если мы не придумаем, как переманить на его сторону больше избирателей, то ему не удаться превзойти Брана.

22 августа 785 года

Кораблестроительный комплекс Рейнского Протектората «Гавельхайм»

Система Грейхольм Тета

Филип Штудгард как раз закончил подписывать последние документы, когда дверь его каюты открылась и на её пороге появился его личный адъютант.

— Сэр. Прибыл сотрудник Службы Внешней Разведки.

Штудгард отложил рабочий планшет в сторону.

— Спасибо лейтенант. Можете впустить его.

Офицер кивнул и вытянулся по стойке смирно.

— Да сэр.

Он скрылся, а через пол минуты в помещение зашёл невысокий, темноволосый человек. Он был одет в обычный деловой костюм. Пиджак при этом был снят и перекинут через правую руку, а рукава белоснежной сорочки закатаны до локтей. Он сделал ещё один шаг и дверь за его спиной закрылась, отрезав каюту от остальной станции.

Штудгард откинулся в кресле и указал рукой на кресло перед своим столом.

— Присаживайтесь, молодой человек.

Сотрудник СВР благодарно кивнул и занял указанное место.

— Благодарю адмирал.

— Я знаю многих сотрудников вашего управления, но вас вижу впервые.

Молодой человек перед ним кивнул.

— Так точно, адмирал. Меня зовут Энтони Лейн. Я руководил группой, которая вносила изменения в оперативные планы операции «Барьерный риф», после случившегося на Абрегадо-3.

Глаза Штудгарда сузились, внимательно глядя на сидящего перед ним человека. Спокойное и неприметное лицо. Короткие тёмные волосы. И темно карие глаза. Сидящий перед ним человек выглядел ужасно молодо для своего назначения, но на то были свои причины.

— Ах да, неудавшийся проект контр-адмирала Рабиновича. Как кстати поживает Максим?

Вопрос был несколько неожиданным, но Лейн даже не моргнул, словно ждал его.

— Я не встречался с адмиралом с того момента, как его сняли с должности руководителя операции. Насколько я знаю, сейчас он переведён в УСП.

Штудгард усмехнулся себе в усы. Должность в управлении стратегического планирования для офицера типа Рабиновича была чуть-ли не смертным приговором. Несмотря на то, что УСП занималось разработкой всех боевых доктрин и оперативных планов, а так же «перспективных» действий, для офицера, который хотел когда-нибудь получить в своё командование флотское соединений, путь туда был заказан.