Все экраны его терминала разом потемнели. Лазарев нахмурился и набрал несколько команд, но система отказалась отзываться на них. Он уже хотел было встать, когда весь свет в его квартире отключился, погрузив комнату в пронзительную темноту, едва разгоняемую последними лучами заходящего солнца.

А затем чьи-то сильные руки схватили его за плечи и швырнули на пол. Алексей даже не успел закричать от неожиданности, когда сильный удар вышиб весь воздух из его лёгких. Он попробовал подняться, оперевшись на руку, но сломанное от удара запястье не выдержало его веса, и он со сдавленным стоном повалился на пол. Его глаза нашарили тёмную фигуру, которая медленно подошла к нему.

— Н…нет, — только и смог он выдавить, когда эти невероятно сильные руки вновь схватили его и с лёгкостью впечатали в стеклянную стену, которая отделяла балкон от гостиной.

Словно сделанные из стали пальцы легли на его плечи и сжались словно железные тиски. Алексей закричал от дикой боли от крошащихся под этими безжалостными пальцами костей, но следующий же удар, нанесённый в гортань, почти сломал её, заставив замолчать. Осталась возможность лишь сдавленно хрипеть, исходя кровавыми пузырями. Лазарев чувствовал, как его тащат за ногу. Ощутил порыв ветра, когда открылась дверь, ведущая на широкий, открытый балкон.

Его изломанное тело вытащили наружу, таща за ногу, словно тушу на скотобойне.

А затем, этот высокий, безжалостно жестокий незнакомец ухватился за одежду Алексея и поставил его на ноги. Он чуть ли не с заботой поддерживал его, не позволяя ему упасть на холодное каменное покрытие открытой террасы.

— Они, были работой, доктор, — услышал Лазарев голос незнакомца.

Его сознание плыло от боли и шока. Он не понимал, что происходит. Почему это происходит. А затем, его глаза зацепились за лицо, освещённое последними лучами закатного солнца…

То самое лицо, которое он видел в лабораториях Шестого отдела. Хозяина этого лица он вместе с сотрудниками лаборатории препарировал на протяжении месяца, стараясь найти ответы на свои вопросы.

— Они, были лишь работой, доктор Лазарев, — спокойно произнёс Герберт Нойнер, — а вы…вы, это личное.

Сказав это, он схватил Лазарева и с лёгкостью швырнул его тело за перила балкона.