Его секретарь кивнула с лёгкой улыбкой.

— Конечно сэр. Я обязательно передам ему это.

— Спасибо. Даже не представляю, что бы я без тебя делал.

— Я тоже, сэр. — Улыбнулась она, чем вызвала у Локена смех и отключилась.

Говард быстрым шагом дошел до боковой двери, которая вела в отдельный туалет и тщательно осмотрел себя в зеркале. Он уже давно взял за привычку всегда выглядеть самым наилучшем образом. Даже на встрече с самыми важными партнёрами и друзьями. Ведь никогда не знаешь, что может подумать о тебе твой союзник если заметит признаки неуверенности или слабости. Поправив алый галстук с золотой булавкой, и несколькими движениями пальцев разгладив едва заметную вмятину на воротнике, Локен вышел из туалета как раз в тот момент, когда открылась дверь его кабинета и в комнату вошла его секретарь. Будучи высокой и стройной брюнеткой, она со стопроцентной гарантией вызывала восхищённые взгляды практически у любого представителя мужского пола, которому доводилось встречаться с ней. А строгий, чёрный деловой костюм, который великолепно облегал её фигуру, лишь усиливал это впечатление.

До Говарда доходили неприятные слухи о том, что он сам якобы не прочь порою развлечься со своей секретаршей, но это были не более чем необоснованные и голословные заявления. Локен слишком ценил её ум и профессионализм, чтобы так глупо рисковать. Да и история знает слишком много того, как безобидная интрижка с секретаршей могла стать крахом карьеры самых популярных политиков. И как он сказал минуту назад, он действительно не представлял, что бы делал без её способности жонглировать его расписанием словно мячиками.

Вслед за Минервой, в кабинет вошел высокий и стройный мужчина, одетый в хорошо сшитый тёмно-синий костюм в едва заметную белую полоску. На вид ему было около сорока — сорока пяти лет, не более. Короткие каштановые волосы были уложены на левый бок, а на лице застыла смесь из злости и раздражённости.

Прежде чем Леонид успел открыть рот и излить свои проблемы другу, Говард повернулся к своему секретарю.

— Минерва, будь добра, попроси чтобы нам организовали кофе и чего-нибудь перекусить.

— Конечно сэр. Что-нибудь лёгкое?

— Да. Благодарю тебя. И проследи, чтобы еду и кофе подали минут через пятнадцать — двадцать.

— Конечно.

Брюнетка коротко улыбнулась и извинившись перед Тереховым, покинула кабинет. На несколько секунд в комнате, стены которой были отделаны панелями из орехового дерева, повисла тишина.

— Ну, выкладывай, что случилось? — прервал молчание Локен опускаясь в своё кресло.

— Сраное СНП. Вот, что случилось.

Кандидат в президенты поморщился от резкой несдержанности своего друга и наверное одного из самых важных союзников. Грубость и нежелание выбирать более «мягкие» слова, уже достаточно давно стали неотъемлемой частью характера Леонида, вместе с взрывным характером. Локен уже порядком смог привыкнуть к этой его черте, но слух всё равно резало.

— Может ты будешь добр и объяснишь поподробнее? Что произошло? — Спросил он.

— Семьдесят четыре корабля, Говард. Долбаные ублюдки из Союза, держат мои транспорты на своих орбитах, не давая им пройти таможню.

— Извини, но я не очень понимаю о чём ты говоришь.

— О том, что кто-то в СНП, похоже решил, что отрастил себе яйца. Эти уроды проворачивают с нашими грузовыми судами тот же трюк, что и Рейнцы. Они держат мои корабли на своих парковочных орбитах, не давая им разрешения на разгрузку. Семьдесят четыре корабля. И это только те, о которых мы знаем. А сколько их ещё болтается без дела?

Локен нахмурился.

— Но разве, они имеют на это право? Я думал, что наши отношения с корпорациями союза уже давно стабилизировались после того, что было в прошлом году.