— Спасибо, — просто сказал он.

Энджел улыбнулась.

— Я выполняла свою работу.

Роури покачал головой.

— Ты сделала гораздо больше, — возразил он голосом, слегка осипшим спросонья. — Который час?

— Чуть больше девяти.

— Нам пора ехать! — пробормотал он, протирая тыльной стороной ладони глаза и снова зевая. — Надо было меня разбудить!

— Я и пришла будить.

— Раньше.

Ну, она пыталась и раньше, но его обнаженное тело помешало ей. Несколько секунд Энджел понадобилось, чтобы не выдать своего смущения. Еще немного, и она решилась взглянуть в его утомленное лицо. Казалось, эта ночь только усилила его усталость. Черно-синие тени под глазами. Морщинки вокруг рта, резко углубившиеся от напряжения.

— Когда ты последний раз высыпался?

Роури нахмурился, потом пожал плечами.

— Пару недель назад… До аварии.

— Так же нельзя. У тебя жуткий вид.

Он слабо улыбнулся.

— Не делай из меня святого, Энджел! — медленно проговорил он с легкой дрожью в голосе. — Две недели не высыпаться, — это совсем не страшно. Женщинам после родов часто приходится не спать, иногда не один месяц.

Она покачала головой.

— Но в твоей жизни произошло очень драматичное событие.

— Допустим.

— Ты испытал потрясение.

Роури с отвращением вздохнул.

— О, пожалуйста! Пощади! Избавь меня от всех этих психологических душекопаний!

— Ты можешь называть это так, как тебе нравится, Роури, — мягко ответила она, как, бывало, отвечала своему дедушке, когда под старость он потерял способность адекватно реагировать на мир. — Но не нужно быть психиатром, чтобы увидеть, как смерть брата потрясла тебя. Возможно, гораздо сильнее, чем тебе кажется.

Раздраженно вздохнув, он вынул из корзинки спящего Лоркана, повернулся и угрюмо ушел обратно в спальню. После некоторого колебания Энджел последовала за ним.

— И у тебя не было возможности отдаться своему горю, — продолжала она, не обращая внимания на недовольные движения его плеч. — Потому что ты не хотел расстраивать Лоркана.

Очень осторожно он пристроил колыбельку около окна, потом подошел к ней с потемневшим лицом. Сердце Энджел бешено билось.

— И какое же магическое лекарство вы намерены предложить мне, доктор Мандельсон? — Его голос был искажен жестким сарказмом, но у Энджел уже было достаточно жизненного опыта, и его тон не испугал ее.

— Тебе нужно высказаться, — мягко настаивала она.

Роури Мандельсон почувствовал, что его переживания сломали его, но он отрицательно покачал головой. Что происходит с ним, в конце концов? Он, адвокат, который так ловко умеет убедить судей в своей правоте, где он сейчас? Ходит по краю пропасти, падать в которую у него нет ни малейшего желания.

Роури еще раз покачал головой, чувствуя себя на пороге темного, безнадежного отчаяния. Впервые со дня трагической смерти брата. И за это ответственна женщина, которая стояла сейчас перед ним. С ее буйными черными волосами и всезнающими зелеными глазами. С такой бледной фарфоровой кожей, которая казалась слишком белой, чтобы быть настоящей. Колдунья.

— Дай своему горю выйти, Роури, — убеждала она его. — Просто не сдерживай чувств…

Он взял ее лицо в свои ладони, которые дрожали, как у пьяного, заглянул ничего не видящими глазами в ее изумрудные глаза и позволил своим эмоциям вылиться наружу единственным способом, какой знал он, Роури Мандельсон. Он мог сделать это, только целуя ее.