Изменить размер шрифта - +
Да и сам он, в конце концов, вор в законе!

— Мир этому дому! — степенно, с подчеркнутым достоинством произнес Шенгелая, вспомнив, что именно таким образом следует приветствовать «хату» уважаемому человеку, впервые туда попавшему.

Несколько арестантов обернулись.

— Ну, здравствуй… Ты кто?

Первоход смело шагнул вперед.

— Отарик, вор грузинский.

После этих слов среди арестантов воцарилась напряженная тишина. Слышно лишь было, как по одному телевизору дикторша новостей НТВ рассказывает об операции «Закат-2», проведенной столичным РУОПом против солнцевской группировки, да голос эстрадной певички, перекрывающий дикторшу из другого телевизора.

— Ты вор? — из темного угла поднялась нескладная долговязая фигура. Шенгелая лишь заметил, как недоверчиво блеснули глаза в неверном свете телеэкранов. — Из Грузии?

— Вор. А ты кто? — окончательно сжигая за собой мосты, пошел в наступление Отарик.

— Гамарджоба, батоно! — неожиданно приветствовал его неизвестный, тут же перейдя на грузинский язык.

Как выяснилось, сорокалетний Гурам Анджапаридзе тоже был тбилисцем. Правда, в Грузии он не жил уже лет пятнадцать, предпочитая работать в России. Судя по всему, Анджапаридзе имел значительный вес в криминальных сферах; эту камеру он «смотрел» по поручению воров, сидящих теперь на «спецу», в бывшем режимном корпусе номер 9. Но о том, что на его «хату» должен заехать вор Отарик, почему-то не знал.

 

Даже в самых смелых мечтах Шенгелая не предполагал, что все произойдет именно так.

На новой «хате» ему отвели лучшее место — на нижней «шконке», в углу, рядом с окном. «Смотрящий» Гурам, памятуя о землячестве, законах грузинского гостеприимства, а также о высоком статусе нового постояльца, угостил его лучшим, что было в камере, порадовал уважаемого человека блоком «Мальборо».

И вскоре завел неспешную, размеренную беседу.

Мол, пусть дорогой батоно Отари не обижается, но ему, Гураму, раньше о нем слышать не приходилось. Конечно, это нисколько не умаляет заслуг Отарика, мир велик, и знать всем про всех решительно невозможно. Как там теперь на воле? Что нового в Грузии? Говорят, недавно в Кутаиси был большой сходняк, «курды» Отари, конечно же, в курсе? Вроде бы воры установили премию за поимку киллера, который Шакро Какачия в Берлине вальнул (при упоминании о Шакро-старом Шенгелая опустил взгляд). Говорят, Шакро застрелил бывший спецназовец, есть такая киллерюга долбаная. Кстати, тут, в «Матроске», в секретном корпусе когда-то работал. А вообще здесь, в сизо, полный беспредел со стороны ментов: передачи отметают, а если мусору чья-то «вывеска», лицо то есть, не понравится, сразу такого человека в карцер. Конечно, жулики, которые теперь на спецу, борются с таким положением вещей. А как намерен поставить вопрос Отари?

Гурам говорил по-русски — из соображений тюремной этики: уж если на «хату» заехал вор, то беседу с ним «смотрящего», если она касается арестантской жизни, должны слышать все сокамерники.

Отари отвечал кратко, уверенно, но, как видно, все больше невпопад.

— Извини за нескромность, а кто и где тебя короновал?

Шенгелая назвал крестных отцов, судя по всему, их имена ничего не сказали Анджапаридзе.

Еще несколько тонких вопросов, еще несколько имен уважаемых людей (людей этих Шенгелая, естественно, не знал), и «смотрящий» плавно съехал с темы.

Любая ошибка, любой промах наносит по репутации авторитета или человека, причисляющего себя к таковым, огромный удар. И исправить прокол, особенно если он допущен при первом знакомстве, порой очень нелегко.

Быстрый переход