– Это, конечно, поучительная история, но что вы собираетесь делать? – осторожно поинтересовался я.

    К этому времени мы уже спустились в подвал, который отличался от залов разве что отсутствием окон. В остальном – все те же роскошь и запустение.

    – А что я могу? – вопросом на вопрос ответил Сигизмунд. – Практически все феодалы подчиняются Кен'Дзулу и ни за что не захотят признать во мне настоящего императора. Отец Инквизиции даровал им слишком большие привилегии, чтоб они отказались от них ради торжества истинной власти.

    – И?

    – Выход один – нужно уничтожить Кен'Дзула. И я знаю, как это сделать.

    Мы почти бежали по длинному узкому коридору. Здесь уже не было позолоченных стен и дорогих гобеленов, но гранитные стены вовсе не выглядели бедными или зловещими. В них чувствовалась какая-то несокрушимая монолитность и прочность.

    – Вы не за Печатью Дуэли направляетесь? – попытался догадаться я и попал в точку.

    – От тебя ничего скроешь, Белый Оборотень. Недаром ты так прославлен в легендах, – сказал Сигизмунд, глядя на меня с нескрываемым уважением.

    Потом император открыл какую-то неприметную дверку и замер на пороге, с испугом смотря внутрь комнаты. Я поспешил узнать, на что он так уставился, и, решительно отстранив его величество, перешагнул порог. М-дя...

    Посреди довольно большого помещения возвышался постамент, на котором стоял небольшой сундучок из черного дерева, а к самому постаменту был прикован цепью... Ричард! Синий кот явно похудел, его великолепная шерсть свалялась и свисала грязными сосульками, а в огромных глазах поселился огонек безумия. Увидев нас, он ринулся вперед, туго натянув цепь, но вынужденно остановился в жалком метре, скребя когтями гранитный пол. Кажется, у меня на глаза навернулись слезы...

    – Ричард, друг мой, что ж они с тобой сделали, сволочи?! Чем опоили... Порву всех! Четвертую, сожру с потрохами, закопаю заживо, утоплю, как щенков слепых!..

    Слова лились неуправляемым потоком, пока я не вспомнил о гоблине-алхимике, которого все время таскал за собой.

    Я поднял пищащее существо за шкирку и, вдавив его в стенку, зловеще прошептал:

    – Опять твоя работа?

    – Нет, господин, – чуть не плача, закричал гоблин. – Это не я, господин, честное слово! Это все гадкий Бизь, господин. Он наверняка поил вашего друга корнем мертвого дерева, выросшего на могиле утопленника, и я без проблем смогу привести его в чувство, если вы меня не убьете, господин.

    – Ну давай приводи! – рыкнул я, ставя гоблина на пол.

    Коротышка тут же бросился к безумному Ричарду, доставая из складок балахона продолговатый пузырек. Потом он выплеснул его содержимое в морду коту и покорно вернулся ко мне.

    – Сейчас синий тигр уснет, господин, но скоро проснется и будет совершенно здоров, – сообщил зеленый и понуро склонил голову. Наверное, в ожидании расправы.

    Но я смилостивился и с чувством щемящей скорби смотрел, как мой настрадавшийся друг калачиком сворачивается на полу.