— И что теперь? Все кончено? — спросил он рассеянно, когда они вернулись в палатку.

— Еще нет. Возможность есть всегда.

— Какая?

— Необходимо устранить препятствия.

Она сказала это с жаром. С виду лед, а в душе — огонь. Джеймс словно впервые ее разглядел и поразился, до чего обманчива внешность. Снаружи Дейдра — изнеженная и хрупкая. Сразу и не скажешь, что воин. Но еще свежи воспоминания о ее битве с отцом. А какой сильный у нее характер! И по-настоящему взрывной. Снежная с душой солнечной.

— Ты предлагаешь убить Валума? — спросил он шепотом, чтобы охранники у входа в палатку не услышали.

— Я дала ему возможность прекратить войну. Другой на его месте непременно бы ей воспользовался.

— А еще это твой шанс вернуться домой и занять трон.

— Ты прав, — согласилась она, — я мечтаю о возвращении к своему народу. Я была опозорена, но теперь меня примут. Хотя бы из-за венца. Я не говорю, что все будет легко. Скорее всего, меня попытаются сместить.

— Ты хотела сказать убить, — поправил он.

— Это одно и то же. Но я в состоянии постоять за себя.

— Нет, — в голосе Джеймса прорезался металл, удивив даже его. — Мы не станем никого убивать. Я еще раз поговорю с первым магистром. Попробую его убедить.

— До чего ты наивен, — она печально улыбнулась. — Расстановка сил переменилась, и первый магистр не упустит своего. Он убьет моих соплеменников, до кого дотянется, а потом отправит отряд на крайний север. Но этим только обречет своих солдат на гибель. Север уничтожит их. Неужели не видишь, что первый магистр сошел с ума? В нем бушует жажда крови. Его необходимо остановить.

— Но не тем способом, на который ты намекаешь.

Она шагнула к нему. На этот раз он не отдалился, позволив дистанции между ними сократиться. Никогда еще ни одна девушка не стояла так близко к нему. О девушках Джеймс знал до смешного мало. В родной деревне они если и смотрели в его сторону, то лишь затем, чтобы оскорбить. Напомнить лишний раз, что с таким, как он, они никогда не будут. Джеймс давно перестал надеяться, что кто-нибудь обратит на него внимание.

И вдруг девушка сама приблизилась к нему. Положила ладони на грудь. Невесомое прикосновение, а как быстро забилось сердце. Да так сильно, что он едва слышал себя, когда спросил:

— Что ты делаешь? — хотелось верить, что голос не дрожал.

— Не переживай, — сказала она, — не укушу.

Она прижалась своими губами к его. Целоваться Джеймс не умел. Для него это был первый опыт. И он ужасно переживал, что Дейдра будет смеяться над ним. У нее — такой красивой — наверняка хватало поклонников.

Джеймс и не подозревал, что холод может быть так обжигающе горяч. И что собственная кровь способна вскипеть подобно кипятку. А все-таки зря матушка говорила, что поцелуи мерзость. Ничего слаще Джеймс еще не испытывал.

Дейдра отстранилась, и он словно потерял опору. Пошатываясь, как пьяный, смотрел на девушку. Она улыбалась ему спокойно и уверено. Знала, какую власть над ним только что приобрела.

Джеймса точно обухом по голове ударили.