Биллборд делали сексуальным не наш внешний вид и размер, а ракурс, с которого была сделана фотография. Моя грудь практически выскакивала из маечки от того, что я наклонилась. И учитывая размер биллборда, грудь казалась весьма внушающей и заставляла задуматься, что комментарий Сиенны об обработке фотографии имел место быть. Сиенна откинулась назад, и её рубашка слегка поднялась, обнажая полоску бледной кожи, которая виднелась между её чёрной одеждой. Пойманная в объектив игривость и невинность нашего смеха казалась практически извращенной.

Я потеряла дар речи, когда поняла реальный размер биллборда. Поначалу я даже не заметила, что с другой стороны главного входа висел такого же размера биллборд с Кайлом и Джастином.

Сиенна завизжала от восторга:

— Ну, что я тебе говорила, Сид? Горячие, правда?

Я улыбнулась её самоуверенности и взглянула на Джека, который всё ещё смотрел на биллборд с нечитаемым выражением лица.

— Он огромен, это точно, — издала я нервный смешок, изучая Джека и ожидая увидеть на его лице хоть какую-нибудь реакцию.

К счастью для меня, у Сиенны не было моего терпения:

— Что думаешь, Джек? Твоя девочка выглядит там весьма горячо, не так ли?

Джек оторвал взгляд от биллборда и посмотрел на меня, отвечая Сиенне:

— Она выглядит чертовски сексуально. Я пока не знаю, как относиться к тому, что каждый мужчина в окрестностях Рима это тоже замечает.

Закатив глаза, Сиенна взяла меня за руку и отдала Джеку свой айфон.

— Сфоткай нас под биллбордом!

Она побежала к нему и потянула меня за собой.

Мы довольно близко встали к биллборду, но не на достаточном расстоянии от него, чтобы телефон смог охватить весь его масштаб, и Джек поднял айфон, чтобы сделать фото.

— Подожди! Нам обеим нужно встать боком, чтобы ты увидел, что моя грудь больше, чем у Сид, так как на этом фото всё выглядит наоборот!

Сиенна встала боком так, что силуэт её фигуры смотрелся очень хорошо. Затем взяв себя за грудь, она слегка приподняла её, чтобы выгодно подчеркнуть декольте.

Я закатила глаза, усмехаясь от этой пошлости, в которой была вся Сиенна.

Остаток вечера Джек был молчаливее, чем обычно, но не настолько, чтобы Сиенна заметила, что что-то не так. Хотя, честно говоря, когда Сиенна была радостно взволнована, это был её моноспектакль, и в любом случае, большинство людей не имели ни единого шанса удостоиться её внимания.

Вчетвером мы запланировали утром вместе позавтракать и потратить наш последний свободный день в Риме на посещение туристических объектов. Мы договорились отправиться в Сикстинскую капеллу, Пантеон и фонтан Треви. Я не была невероятно религиозным человеком, но Сикстинская капелла была тем местом, где мне всегда хотелось побывать.

Когда мы с Джеком вернулись в наши апартаменты, я была измотана и не верила в то, что это длится только один день, начавшийся в Тоскане. Мы молчаливо готовились ко сну у двух находящихся рядом раковин в ванной комнате. Я не знала, было ли мрачное настроение Джека вызвано усталостью от долгого дня или биллборд задел его сильнее, чем он сказал. Мы залезли в постель, и я устроилась на его плече, широко расставив пальцы на его груди и поигрывая волосками, усеивающими её. Джек слегка провел вверх-вниз по моей спине, и тишина комнаты внезапно ударила по ушам.

— Ты расстроен из-за биллборда? — мой голос был тихим, практически шепотом.

Джек громко выдохнул, будто наконец-то ему разрешили говорить.

— Ты тут не причем, малышка, — он аккуратно сжал мое плечо, еще ближе притягивая меня к себе.

— Как я тебя понимаю, — я действительно думала, что понимала.

Перевернув меня на спину, Джек навис сверху и придерживал свой вес на локтях по обе стороны моей головы. В комнате было темно, но я увидела свет его взгляда надо мной.