— Семь яйцеклеток, фрау Вебер, — произнес доктор. — Я смог извлечь семь зрелых яйцеклеток. Это хороший результат.

Лотар слышал, как жена вздохнула. Она повернула к нему лицо. В ее глазах стояли слезы, но на губах была улыбка. Как солнце, выглянувшее после дождя.

— Вы можете одеваться, — сказал доктор, убирая зеленую перегородку. — Я уже закончил.

Лотару Веберу показалось, что это вполне подходящий момент, чтобы спросить о детях доктора. Напряжение отступило. Все почувствовали облегчение. И потом, может, доктор сам расскажет о той женщине, которая тогда стояла у него на крыльце. Лотар прокашлялся. Краем глаза он видел, что его жена встала. Доктор снял перчатки.

— Как ваши мальчики, герр доктор? Как Гавриил и…

Он не сразу смог вспомнить имена других мальчиков, но доктор ответил ему, не дожидаясь продолжения:

— Их жизнь в руках Господа. Бог решает их судьбу. Один Бог.

Как будто его ударило током. Именно так почувствовал себя Лотар Вебер.

— Так… я не знал… Должно быть… — он беспомощно посмотрел на жену. Она побледнела. Ее глаза наполнились слезами.

Лотар отвел взгляд. Доктор стоял к нему спиной. Безусловно, он не хотел показывать свои чувства в их присутствии. Лотар не знал, стоит ли ему сейчас говорить, что ему жаль, но тогда он бы точно не смог сдержать слезы. У него стоял ком в горле, и как он ни старался, не мог его проглотить.

— Я позвоню вам в пятницу или в субботу, — сказал доктор, — как только эмбрионы будут готовы для имплантации. — Он обернулся, но не поднял на них глаз.

Лотар кивнул.

— Мы будем ждать звонка, герр доктор.

На этом испытания, посланные Богом, еще не закончились. Даже если бы Он поразил Виктора молнией, это было бы не так страшно. Виктор извлек семь зрелых яйцеклеток, и ни одна из них не выжила. Он обнаружил это тем же вечером. У него так закружилась голова, что ему пришлось опуститься на стул. Он был уверен, что яйцеклетки достаточно созрели, чтобы их извлечь. Это было видно во время ультразвукового исследования. Но вне тела, помещенные в чашку Петри, яйцеклетки очень быстро погибли. Он стоял рядом и видел, как это происходит. На тот момент о человеческих жизнях речи еще не было, но ему казалось, что на его глазах обрываются жизни. Одна за другой. Так же легко, как лопается воздушный шар, проткнутый иглой.

Наблюдая за происходящим, он знал, что это было дело руки Господней. Зло снова сопротивлялось. Бог не желал позволять ему делать свое дело и следил за каждым его шагом. Его Всевидящее око было направлено на него одного. Бог не терпел конкуренции.

Но он, Виктор Хоппе, не собирается сдаваться. Бог еще плохо его знает.

Поэтому уже на другое утро Виктор стал обзванивать университеты и больницы. Он говорил таким тоном, как будто заказывал хлеб.

— Яйцеклетки. Зрелые яйцеклетки. Да, я так и сказал.

Почти везде сразу вешали трубку. Иногда его просили перезвонить позже. А один раз ему ответили, что у них нет о нем достоверной информации.

Нет достоверной информации!

Это был заговор. Вдруг он понял это. Бог использовал всю свою силу и могущество. Он учинил заговор! Он заключил союз! И все для того, чтобы он, Виктор Хоппе, был повержен!

И тут перед ним появилась женщина. Он еще держал в руке телефонную трубку. На другом конце линии опять не поняли его вопроса. Не захотели понять.

— Зрелые яйцеклетки. Срочно, — сказал он.

Женщина была вне себя, она кричала:

— Вы всё еще этим занимаетесь? До сих пор! Разве мало вы причинили страданий? Чего вы еще ждете? Ради Бога, что еще должно произойти, чтобы вы остановились? Вы должны остановиться! Вы слышите? Сейчас же! Вы должны! Должны! Вы сумасшедший! Сумасшедший!

И она снова убежала наверх.