— Нет, — честно ответил я. — Я говорю это исходя из собственного опыта.

— Из собственного? — тупо переспросила она.

Я кивнул.

— Ты забыла кто я? У меня нет ни матери, ни отца… ни братьев, ни сестер. У меня нет ни малейшего представления, жив ли еще кто-нибудь моей крови. Я не знаю даже что это за кровь.

— Твои родители жили на Границе, — сказала Дел. — Или они были чужеземцами.

Я выпрямился.

— Почему ты так решила?

Дел пожала плечами.

— Сложением ты похож на Северянина, а цвет кожи ближе к Южному. Конечно он не такой темный и черты лица не такие грубые. В тебе есть что-то и от Юга, и от Севера. Такие пары живут обычно на Границе, — Дел улыбнулась, оценивающе осматривая меня. — Или твои родители приехали из других земель. Ты никогда об этом не задумывался?

Сколько раз задумывался. Каждый день моего рабства. Каждую ночь, когда спал в навозе. Никому в этом не признаваясь, даже Суле и Дел. Потому что признавшись, я выставил бы напоказ свою слабость, а слабые долго не живут.

— Нет, — громко сказал я, чтобы остаться сильным.

— Тигр, — Дел отложила в сторону меч. — Тебе никогда не приходило в голову, что Салсет могли соврать?

— Соврать? — я нахмурился. — Ты о чем?

Она села, скрестив ноги, и сцепила пальцы на коленях.

— Ты всю жизнь был совершенно уверен, что тебя бросили в пустыне умирать. Что тебя оставили мать, отец… так ты рассказывал.

— Мне так сказали.

— Кто тебе сказал? — спросила Дел.

Я нахмурился.

— Салсет. Ты сама все знаешь. О чем этот разговор?

— О лжи. Об обмане. О боли, которую причиняли специально, чтобы заставить мальчика-чужеземца страдать.

Что-то дернулось у меня в животе.

— Дел…

— КТО тебе это сказал, Тигр? Ведь не Сула, правильно?

— Нет, — быстро ответил я. — Сула никогда не поступала жестоко. Она была моим… — я замолчал.

— Да. Она была твоим спасением.

Я судорожно стиснул перевязь и выдавил:

— И что дальше? При чем здесь Сула?

— Когда ты узнал, что ты не Салсет?

Я этого не помнил.

— Я всегда знал об этом.

— Потому что тебе это сказали.

— Да.

— КТО сказал тебе? Кто сказал это первым? Кто внушил тебе это так, что ты не мог даже сомневаться?

— Дел…

— Взрослые?

— Нет, — я раздраженно мотнул головой. — Взрослые меня не замечали пока я не подрос так, что смог работать. Мне говорили об этом дети, всегда дети… — к горлу подступил комок и я не смог закончить. Слишком хорошо я помнил мучительные дни моего прошлого, ночные кошмары детства.

Я вспомнил и задумался. Могли ли они врать?

Я застыл. Все было так внезапно, странно, четко, как в танце, когда легкое движение выдает все намерения противника. Все мои чувства обострились. Я знал только кто я, где, кем я стал. И еще я знал, что очень больно было дышать.

Дел неподвижно сидела рядом со мной и ждала.

— Дети, — повторил я, чувствуя, что весь мой мир превращается в хаос.

— Дети часто поступают жестоко, — тихо сказала Дел.

— Они говорили… — я замолчал, не осмелившись произнести это вслух.

Дел подождала и закончила за меня:

— Они говорили, что ты не был нужен родителям и тебя оставили умирать в пустыне.