— Шесть дней, — ответил он на пустынном.

Я кивнул.

— Значит успел здесь обжиться.

Мальчик для пробы улыбнулся. Темные волосы, темная кожа, светлые глаза. Полукровка, подумал я. Но определить родителей не смог.

— Где можно устроиться на ночлег? — спросил я.

Глаза мальчика расширились.

— Где угодно, — ответил он. — Здесь много-много домов. Комнат гораздо больше, чем людей. Устраивайтесь где хотите, — он заметил рукоять моего меча. — Ты танцор? — спросил он.

Я кивнул в подтверждение.

— Тогда ты захочешь танцевать, — мальчик махнул рукой. — В том конце города круги и танцоры.

— И много их там?

— Много, — кивнул он. — Они приезжают каждый день и танцуют. Стараются произвести впечатление на танзиров.

— А где танзиры?

Мальчик улыбнулся.

— В домах, где есть крыши.

Ну конечно. Искандар строили так давно, что деревянные перекладины в домах давно должны были сгнить. Крыши могли остаться только у построек этажа в два. Такие дома танзиры и заняли.

Сила на их стороне.

От мальчишек часто можно узнать то, что не узнаешь от взрослых.

— А сколько их? — спросил я. — Сколько приехало танзиров?

Он пожал плечами.

— Пока немного, но за ними пришли танцоры мечей… и многих танзиры нанимают, — глаза мальчика сверкнули. — Ты легко найдешь работу.

Что-то он недоговаривал.

— А ты не знаешь, зачем им так много танцоров?

Мальчик пожал плечами.

— Защищаться от племен.

В том, что он говорил, был смысл. Племена и танзиры друг друга недолюбливали. Если обещанный мессия собирался помочь племенам — а именно такой вывод можно было сделать из слов Оракула — танзиры не могли спокойно наблюдать за происходящим.

Я выкопал монетку в кошельке и бросил мальчику. Он поймал ее, снова ухмыльнулся и посмотрел на Дел. Бросив несколько слов на языке Пустыни, он повернулся и побежал на площадь.

Тоже ухмыляясь, я сжал коленями бока жеребца и мы поехали прямо через базар к окраине города, туда, где по словам мальчика, были круги.

— Что он сказал? — спросила Дел. — Ты знаешь, о чем я.

Я засмеялся и посмотрел на нее через плечо.

— Он сказал, что у меня хороший вкус, потому что я выбрал отличную баску.

— Но этому мальчику не больше двенадцати!

Я пожал плечами.

— На Юге взрослеют рано.

Нелегко было пробиваться через площадь. Прилавки стояли вплотную, проходы между рядами извивались, заканчивались тупиками или заворачивали назад. Дважды я разворачивал жеребца, пока наконец не нашел дорогу. По узким улочкам снова на плато.

Мы выехали из города, как мне показалось точно напротив того места, где расположились племена. С этой стороны Искандара не было ни хиортов, ни повозок, только лошади, постели и круги.

— Больше похоже на войну, — заметил я, — чем на встречу джихади.

Дел остановила мерина рядом с моим жеребцом и окинула взглядом плато.

— На несколько войн одновременно, — согласилась она. — Разве у вас так много танзиров?

Я медленно покачал головой.

— Я не понимаю, что происходит.

— А в чем дело?

— Танзиры действительно нанимают целую армию… армию танцоров мечей. Обычно каждый танзир действует сам по себе — нанимает людей, чтобы воевать с соседом и уничтожить его — они никогда ничего не делают сообща.