Изменить размер шрифта - +

Обжигающее, опаляющее солнце — покрытая волдырями, мокнущая кожа — потрескавшиеся, кровоточащие губы.

Мы с Дел все это пережили. Чоса не переживет.

Пение Салсет, собравшихся чтобы отпраздновать окончание года… пронзительный вой шукара, вымаливающего милость у богов… крики и визги борджуни, настигающих караван… лязг и звон золотых колец Ханджи в носах и ушах…

Музыка, все это музыка, песня пустынной жизни. Музыка Пенджи, музыка моей жизни.

Печальный звон цепей, сковывающих меня в шахте…

Звон зубила о скалу, звук падающей породы, в которой может оказаться золото…

Визг, фырканье и удары копыт жеребца, не согласного с моими намерениями…

Моя, только моя могущественная песня, спеть которую не сможет больше никто.

Всхлипывания мальчика, у которого вся спина горит от побоев, его отчаянные попытки скрыть свою боль, свое унижение…

Об этом знал только я.

Песня голубовато-стального клинка, песня Разящего, дарующего мне свободу, а с ней жизнь, гордость, силу…

И вопль разъяренной кошки, слетающей с каменной пирамиды.

Только я пережил это.

Только я мог пропеть мою жизнь.

Сирокко. Самум. Самиэль.

Сопротивляйся изо всех сил, Чоса Деи, но эту песню ты использовать не сможешь.

Смутно я слышал визги гончих, вой Бореал, обрывки песни Делилы, пока она разрубала плоть и кости.

Смутно я слышал крики Чоса Деи, но не мог разобрать слова. Мою голову заполняла только моя песня.

Я слился с Самиэлем.

Возьми его. Возьми его. Возьми его.

Что-то закричала Дел.

Возьми его — возьми его — возьми его…

Дел кричала на меня.

…возьми его — возьми его…

…переделай его…

— Тигр… Тигр, нет… Ты не понимаешь, что делаешь…

…запой его в свою песню…

— Тигр, это запрещено…

Самиэль рассек ребра.

Плоть, кровь, мускулы и кости. Самиэль хотел все это.

— Тигр… Тигр, не смей!

Самиэль пел свою песню.

А я уже мог только слушать.

Мускулы напряглись, руки и ноги дернулись, голова тоже. Я больно ударился затылком о пол пещеры.

Почему моя голова на полу?

Почему я вообще на полу?

Открыл глаза — увидел потолок пещеры. Увидел несколько потолков и постарался сосредоточиться на одном.

Аиды, что это со мной?

Я сел, тут же понял, что зря это сделал и снова лег.

Аиды. Ну аиды… Что же происходит?

Хотя я из числа тех людей, которые редко доводят свою боль до других, я испустил хриплый стон. А за ним мое любимое ругательство, сопровождаемое рядом менее любимых непристойностей, изливавшихся из меня пока я совсем не выдохся.

К тому времени вернулась Дел.

— Ну, — сказала она, — значит ты выжил.

Я прислушался, бьется ли сердце.

— Ты уверена?

Лицо Дел было перепачкано кровью. В косу вплелись красные ленты.

— Сначала я сомневалась, когда увидела, что ты не дышишь, но потом я ударила тебя кулаком в грудь и ты снова начал дышать.

Я задумчиво потер больное место. Оно было как раз там, где сердце.

— А зачем ты меня ударила?

— Я же сказала, ты не дышал. Ты не должен был все это делать, и я разозлилась, — она пожала плечами. — А это оказывается стоящий прием, удар в грудь.

Я изучил мою покрытую кровью грудь, которая, как выяснилось, болела не в одном месте. В дополнение к ноющим царапинам на ней обнаружились следы зубов и когтей.

— А почему я не дышал?

— Потому что ты вел себя как глупый, тупой, глухой, немой и слепой дурак… человек, который так занят собой, что у него нет времени на окружающих, и он не утруждается обратить внимание на других, когда те пытаются спасти его жизнь, хотя он вроде бы делает все, чтобы лишиться ее.

Быстрый переход