Не позволяла выйти нам.

Пот сбегал по моим вискам.

— Давай попробуем, — предложил я, сжимая рукоять обеими руками.

Дел нахмурилась.

— Ты не…

Клинок дернулся. Я тоже.

— Давай. Хватит тянуть.

Дел повернулась, подняла меч, посмотрела на меня. Я тоже прицелился кончиком меча в занавес и вместе мы прошли через него, словно это был обычный шелк.

За нашими спинами охрана рассеялась дымом. Тюрьма была разрушена. Через шестьсот сорок два года Чоса Деи вырвался на свободу. И пока мы не найдем Шака Обре, я не смогу освободиться от него.

17

Мы сидели в доме Главы Ясаа-Ден, отдыхая физически и морально. Из уважения к нам все обитатели дома ушли. Помогая друг другу, мы смыли кровь и грязь и переоделись в чистую одежду, которую дали нам Халвар и его жена. Я сидел на мохнатой шкуре, крепко зажмурив глаза, скрестив ноги, и скрипел зубами, а Дел занималась моими ранами, оставленными когтями и камнями, смазывая их травяной пастой.

— Сиди спокойно, — приказала она, когда мои глаза открылись.

— Больно.

— Знаю что больно. Но будет еще больнее если укусы воспалятся. Особенно вот этот.

Она сделала это нарочно. Я дернулся и выругался, а потом выругался еще сильнее — это Дел любезно улыбнулась и добавила мази на укус в самом низу живота. Дел расстегнула пояс моих штанов, обнажив исцарапанную и искусанную кожу, и теперь натирала ее мазью, наслаждаясь моими страданиями.

— Я и сам могу это сделать, — сказал я. — И кстати, этим могла бы заняться и жена Халвара, она предлагала.

— Все в Ясаа-Ден предлагали, Тигр. Ты теперь герой. Эти люди дадут тебе все, что ты попросишь, если смогут достать, — Дел сидела на полу и разглагольствовала. — Ну что, будешь требовать с них те две монеты?

Дел сменила грязные белые одежды на голубые. Нежный голубой оттенял цвет ее глаз. Светлые ресницы, светлые волосы, бледная кожа. Она была изранена и измучена не меньше, чем я, но почему-то взглянув на нее, я бы в это не поверил.

— Нет, — вспыльчиво ответил я. — Я хочу только избавиться от этого меча, чтобы жить спокойно. А в данный момент мне нужна теплая постель и фляга акиви. Поскольку мы на Севере, сойдет и амнит.

— Ты получишь свой амнит, тебе даже предоставят постель. А что касается тепла, то это зависит оттого, сколько женщин ты в эту постель положишь.

Я хмыкнул. На мне было столько ран, царапин и укусов, что я сомневался, смогу ли получить удовольствие от общения с кем-то в постели. Мне бы только прилечь и уснуть.

— Сначала ужин, — напомнила Дел, когда мои глаза начали закрываться.

— Это празднование.

— А они не могут отпраздновать без меня?

— Нет. Тогда им некому будет петь песни о спасении и благодарности.

Я снова хмыкнул.

— Тебе споют.

— Не я убила Чоса Деи.

— Но ты прикончила половину гончих.

— Которые когда-то были жителями этой деревни, — Дел говорила серьезно. — Наверное об этом лучше не рассказывать. Пусть они думают, что их друзья погибли, а не превратились в тварей, которые убивали все больше людей, включая своих родственников, — она откинула волосы с глаз. — Это будет по-доброму.

Это будет ложью, но и ложь бывает во благо.

— Ну тогда давай мне тунику и пошли. У меня уже желудок завывает.

Дел протянула мне мягкую нижнюю тунику из невыкрашенной шерсти. Потом, когда я натянул ее, Дел достала зеленую верхнюю тунику и та зазвенела паутиной бусинок: бронзовых, медных, янтарных.