— Откуда, откуда ты знаешь моё имя?..

— Я многое знаю, Нара, — отвечала птица. — Я знаю, как зовут твоих родителей, и родителей их родителей, и всех твоих предков … Я знаю всех живых и мёртвых твоего племени… И всех остальных племён твоего народа.

— Правда? — спросил мальчик. Постепенно растерянность на его лице сменилась интересом.

— Правда; ведь я наблюдал за вами с тех пор, как самые первые ваши предки резвились на берегах этого озера…

— Птицы живут так долго? — удивился мальчик.

— Я не птица, Нара, — пернатое создание покачало головой. — То, что ты видишь перед собой, не более чем образ… Оболочка, коих у меня великое множество. Возможно тебе проще будет понять, если я скажу, что для меня это — одежда. Как твоя накидка.

— Одежда? Так… Ты внутри? — спросил мальчик и прищурился, как будто стараясь заглянуть птице в клюв.

И снова она покачала головой:

— Нет, Нара. Мы всюду. Мы ветер, который дует в чаще, мы дождь, что капает с небес, и снег, что сыпется зимой. Мы облака и звёзды… Мы — Дух.

Когда всякое живое сбрасывают свою бренную телесную одежду, оно сливается с нами. В нас живут все твои предки и предки всех зверей и растений с начала времён… Однажды, когда придёт твой час, и ты к Нам присоединишься… Ты знаешь, кто Мы такие? — спросил птица.

Мальчик широко раскрыл свои серебристые глаза, но затем прищурился, подумал пару секунд и сказал:

— Ах, ты… Ты великий дух! Память! Я слышал про тебя. Мне На рассказывал, — хмуро заговорил ребёнок. — Когда с дерева падают плоды, они сгнивают, но само дерево остаётся. Так и мы, — мы умираем, но наш великих дух живёт. Мы приносим ему дары каждое лето… Это ты?

— Да, Нара, это мы…

Мальчик выдохнул и сразу исполнился благоговением. Почтительно наклонив голову, он спросил:

— Так… А зачем ты… То есть Вы со мной хотели поговорить?

— Всему есть причина, Нара… — ответила птица.

— Всему есть причина… Мы говорим с тобой, потому что мы тебя выбрали. Мы долго наблюдали за печалями и горестями твоего народа, и решили помочь вам. Для этого нам нужен Вестник, вершитель нашей воли… Ты особенный, Нара, ты лучше любого подходишь на эту роль… Готов ли ты принять её? Стать путеводным сердцем для своего народа?

Нара медленно кивнул. Затем задумался, — думал он недолго. Уже очень скоро мальчик сделал серьёзно лицо и сказал белой птице:

— Хорошо. Я попробую.

…Иного, даже эльфийского ребёнка, наверняка обескуражила бы такая просьба. Ему нужно было бы время всё обдумать, прийти в себя, свыкнуться со своей ролью, — но Нара ничего этого не потребовалось. Он был умён и решителен не по годам.

— Хорошо, Нара… Отныне Ты наш наместник. Мы поделимся с тобой самым дорогим, что у нас есть… Своими знаниями.

Тут взгляд птицы, пронзительный и ясный, переместился с ребёнка на палочку и заострённый камень, которые лежали рядом с ним на дереве.

— Сейчас тебе нужно не копьё Нара… Найди в своём племени сухожилие зверя, сделай из него нить — крепкую и длинную, и принеси сюда… И потом…

Птица стала расписывать, как сухожилие следует совместить с веточкой — крепкой, но упругой, — и как после этого нужно сделать маленькие, тонкие копья, которые можно будет запускать с помощью получившегося инструмента.

Нара слушал. Глаза ребёнка горели. Уже на половине рассказа он догадался, как использовать это оружие, — Лук, — как называл его Великий Дух, но всё равно мальчик дослушал урок до конца, чтобы ничего не упустить.