Законы божественные были записаны на верхней половине белого камня. Законы мирские — на нижней. В этом можно было увидеть символизм, — великая белая птица парила в небесах и наказы у неё были небесные, а Нара, её посланник, царствовал на земле, и правила у него тоже были земные.

Слушаться, впрочем, следовало и тех, и других, если не хочешь, чтобы тебя наказали. Наказания Нара придумал самые жестокие. Юноша здраво рассудил, что самое страшное в нарушителях законы — это не тот вред, который они причиняют, но неповиновение само себе.

Зачем же в таком случае делить преступления на лёгкие и тяжёлые? Проступок был всего лишь один — беззаконие. И наказание за него тоже могло быть одним единственным: смертная казнь. И убийство, и воровство, и даже лёгкое телесное насилие, согласно законам Нара, карались смертной казнью.

Семеро глашатаев семь раз и хором прочитали вырезанные на камне строчки. Все собравшиеся эльфы слушали их с пристальным вниманием. Некоторые из них едва заметно шевелили губами, повторяя сказанное и запоминая.

Когда с этим закончили, Нара подозвал одного глашатая поближе и наказал, чтобы он теперь день и ночь дежурил возле великого камня, и если у кого-нибудь возникнут вопросы, что означает тот или другой закон, глашатай ему всё прочитал и рассказал.

А вообще каждый эльф был обязан выучить законы наизусть.

С этим юноша их оставил, удалившись в свою хижину.

Она была совсем небольшой, такой маленький деревянный домик, и находилась неподалёку от места, куда притащили камень.

Нара зашёл в помещение, закрыл за собой дверь и завесил штору. В комнате стало темно. Юноша присел на землю и пару секунд смотрел на стену.

Затем он свалился на спину.

Юноша расправил руки влево и вправо, как ангел. Его правая ладонь, которой он держал заострённый камень для резьбы, набухла и покраснела. Местами она была даже голубоватой.

Нара трудился два дня подряд. Даже будучи особенным эльфов, силой многократно превосходившим всех своих сородичей, не говоря уже о людях, он чрезвычайно утомился. Последние несколько часов юноша находился на пределе. Лишь благодаря могучей воле он смог завершить начатое.

Сделать всё было необходимо за один раз чтобы оказать наибольшее влияние на эльфийское племя.

После того, что они сегодня увидели, Нара превратился для эльфов в совершенно мифическую фигуру. Прежде его власть зиждилась в большинстве своём на великом духе, — теперь они узрели его собственную немыслимую силу. Это прибавило ему авторитет, — сейчас это было особенно важным…

Нара понимал, что заставить эльфов исполнять законы — та ещё задачка. Они привыкли к древним порядкам. Указания сверху были для них чем-то чуждым. Даже На был для своего племени не столько владыкой, сколько советчиком. Всё это следовало менять.

Юноша устал.

Пару минут он просто лежал.

Затем что-то зачесалось у него на руке. Юноша повернул голову и увидел небольшого чёрного жучка, который карабкался на его белую ладонь. Нара подобрал его, чтобы посмотреть поближе. На спине у жучка был хитиновый панцирь, чёрный, но с переливами тёмно-зелёного цвета.

Юноша несколько секунд его рассматривал. В своих родных землях он никогда таких не видел. Вдруг на спине насекомого раскрылись крылья, и он, покачиваясь, сперва приподнялся над рукой Нара, а затем взлетел и стал парить у потолка.

Юноша наблюдал за ним ещё несколько секунд, и всё это время глаза Нара выглядели особенно большими, а его лицо — необыкновенно чистым и белым. Казалось, что сейчас он был никаким не пророком, не царём, не властителем судеб, но самым обыкновенным молодым эльфом.

Продолжалось это до тех пор, пока в дом юноши не постучали.